Мы с Лешкой забрались в лодку, и я даже еще не успел толком усесться, как Тимофей заработал веслами. Наше путешествие проходило в полнейшем молчании и слышен был лишь плеск воды. Оно и к лучшему.

Боюсь, если бы мы начали снова разговаривать про злобных крокозаврин, я мог не выдержать. Мы с Лешкой и так сдерживались из последних сил, чтобы не рассмеяться.

Оказавшись на знакомой уже пристани, Тимофей отдал нам сначала одну часть денег, а потом ушел еще за тремя сотнями, которых у него с собой не было.

На этот раз у нас даже сомнений никаких не было, что ему придет в голову мысль нас обмануть. Глядя как тряслись его руки пока он отсчитывал причитающуюся нам сумму, всякие дурные мысли уходили в сторону.

Приятно было видеть, что прощался он с нами пребывая в отличном настроении, что все для него закончилось хорошо.

Ну а как же? Рыболовное хозяйство вновь будет работать, крокозаврины уничтожены, сторож живой, даже ему ничего не сделали за то, что он чуть не удрал, хотя могли бы…

Мы ехали в «Китеж», время было еще не позднее, в кои веки не опаздывали, а вот настроение отчего-то у меня испортилось.

Оказывается, сегодня всем ученикам рассылали текущий табель успеваемости. До конца первого полугодия оставался месяц и нас ставили в известность, что нужно было срочно подтянуть, чтобы уйти на новогодние каникулы с чистой совестью и не оставлять хвосты на весну.

Лично у меня почти по всем предметам были проходные баллы в семьдесят пять процентов. По некоторым намного больше, понятное дело. За исключением математики и истории. По последней так вообще даже шестьдесят пять не набиралось. Что поделать, если я на ней засыпал?

— Ты чего, Макс?

— Да прислали зачетную ведомость…

— Ну?

— Баранки гну… — огрызнулся я. — У меня по математике и истории слабо пока. Вот взяли и такой классный вечер человеку испортили!

— Хреново, — покачал головой князь. — Математику надо учить, а историю — особенно.

— Это почему?

— Ну как же, — он посмотрел на меня и подмигнул. — К тебе же сам Голицын приезжал предупредить, чтобы ты ее учил хорошо, а ты его так подводишь. Нехорошо получается, Максим. Вот посадят тебя на дыбу, будешь знать тогда, как про годы правления царей и императоров не учить.

— Иди ты знаешь куда, Леха?!

Больше мы с ним не разговаривали до самого «Китежа». Он то и дело хихикал и вытирал слезы, а я думал над тем, что математику и историю все-таки учить придется, как бы мне этого не хотелось. Эх… Жаль нельзя так сделать, чтобы можно было вместо истории алхимию три раза сдать.

Сложная штука жизнь…

* * *

Во вторник я решил взяться за ум и сразу после обеда засел в своей комнате штудировать историю. Дело не пошло… С математикой вышла та же штука. Даже еще хуже. Если в истории у меня эти даты просто расползались из головы как тараканы, то с математикой выходила полная хреновина.

Долбаные цифры и формулы вообще не хотели в нее заползать. Ну а если заползали, то ненадолго. Лишь для того, чтобы потолктись там рядом друг с другом и куда-то деться…

Самое интересное, смотрю я на иксы и игреки, а перед глазами другие формулы. Вот, например, что будет если крыло черного монарха смешать с желчью из живота паука, который жил на том дереве?

Мне, кстати, Ибрагим до сих пор простить не может, что мы с него ничего не взяли… Как оказалось, этого паучину можно было ободрать как липку… Но кто знал, что он там окажется?

Блин… Ну вот какая здесь история с математикой?

Я мучился часа два, пока меня вдруг не осенила блестящая идея, которая не позволила мне усидеть на месте!

В Бункер нужно перетащить нашего Фауста! Нечего ему там делать в архиве!

Учебники полетели в сторону — кто станет учить эту нудотину, если есть реальная причина ничего не делать. Затем я взял телефон и набрал Нарышкина:

— Леха, есть дело!

— Макс, вообще-то я занят, — прошипел он. — Я сегодня дежурный по спортзалу. Мне еще нужно мячи собрать после урока и всю остальную хреновину разложить.

— Давай я тебе помогу?

— Что за срочность?

— Есть мысль — перетащить Фауста к нам в Бункер.

— О! Прикольно, вали ко мне!

Вдвоем с Нарышкиным мы быстро управились в спортзале и пошли в архив, куда нас, разумеется, пускать не хотели. Оно и понятно — кому в трезвом уме взбредет в голову по собственной воле сюда переться?

Одно дело, если тебя наказали — это понятно, но вот так, чтобы между прочим, да еще и сразу после каникул… Слишком подозрительно. Тем более, я здесь присутствовал, а это уже означало, что дело пахнет керосином…

Нас долго осматривали, даже чуть ли не нюхали, но в конце концов репутация Нарышкина сделала свое дело. Все-таки за Лешкой ничего такого не водилось и никаких скандалов, связанных с его фамилией, в школе не было. Ну а то, что он по воле судьбы со мной рядом оказывался, горемыка… Просто не везло парню, что поделать.