Дракоша вообще оказался очень разумным дракончиком, не отрыгивал, как огрята, не дрался, не обижал Моську и только радовал всех на Щучьем озере. Каждый вечер он брал в руки свою тарелочку и запускал наливное яблочко, правда, кто-то его понадкусывал, но ничего, оно исправно каталось и показывало Белогорье. Мама Драконовна всё время умилялась на сынка и просила показать, как он рычит. Малыш с радостью изображал драконий рык, мамаша пускала драконью слезу и посылала ему воздушные поцелуйчики.

Однажды Дракоша очень мамочку удивил. Он спросил, сколько будут стоить мамочкины слезки (бизнесмен-то какой растет). На ее резонный вопрос «О чем он?» Дракоша рассказал маме Драконовне о кубаноидском женихе, который урвал целую банку русалочьих слезок. Малыши-огрятки очень впечатлились этой историей и бегают с банкой на озеро, просят хвостатых поплакать. Те гогочут и просят побесамучить. Что такое бесамучить, объяснила огряткам Ната. Очень они расстроились, что не знают кубаноидского языка и не могут спеть песенку про поцелуйчики, потому хором принялись учить. А Ната и рада — малышня занята, ей забот меньше. Но Дракоша оказался более гибким предпринимателем, составил свой бизнес-проект из подручных средств. Мама Драконовна снова умилилась — ну какой умница вырос! А сама-то призадумалась: а вдруг и правда получится?

Агент 0013 заметался, хотелось ему раздвоиться, вот где он пожалел о том, что крот теперь пускает слюни и писает в штанишки… Что ж делать-то? Надо и последить за ограми на горе Филина, и Дракошу захватить в плен. Долго думал Ян Балтийский, даже аппетит у него пропал, не стал кушать рагу из лягушачьих лапок и хрустящую болотную ряску. Выпил залпом огричино и пошел к берегу озера — подумать в тишине. А там… Красотка Круэлла устроила заплыв с русалками. Ян даже на огричинной гуще не погадал — ретировался. В конце концов решил чухонский самурай подбросить чухо монетку, которая у него завалялась, чтоб не мучиться, подбросил. Но не повезло. Мимо пролетал вечно усталый и замученный Оскар с очередной весточкой. Прямо ворону в глаз монетой Ян и запулил. Не ожидал измученный перелетами такого неуважительного отношения к своей выдающейся персоне, выплюнул он письмецо оконцем и заорал дурниной:

— Покушаться на меня? Да я при исполнении! Да я буду жаловаться в почтовую лигу! Да я напишу в магпрокуратуру! Да я пожалуюсь в почтовый профсоюз! Череда угроз не останавливалась. Оскар не на шутку разбушевался и разорался. За всем этим театром одного актера никто не заметил, как агент 0013 шустренько сфотал оконце, в правом-то глазе у него фотоаппарат встроенный улучшенной конфигурации оказался. А письмишко было важное — для Лексеича, и говорилось в нем…

Не было такого никогда, и вот опять.

Глава 41

Граница на замке

Письмецо, принесенное Оскаром, очень непростое, прямо скажем, секретное. Ворон вовремя опомнился и вспомнил, что он при исполнении. Гордо выпятил хилую грудь и процедил:

— Ты! Вонючка зеленая, ну-ка зови Лексеича!

Глава поселения и так уже сам услышал сыр-бор и ипедерсию, пришел, глянул вопросительно на Оскара: упустил письмо важное?

Оскар нахохлился виновато: вечно у этих огров всё шиворот навыворот… Лексеич внимательно прочитал письмо и закрыл оконце, махнул Оскару: лети, мол, ответа не будет, тот и припустил со скоростью гоночного авто. Ну вас, олухи!

Ян Балтийский изобразил самое незаинтересованное лицо и осведомился: что там? Он хитрил, письмецо он моментом пробежал глазами, но зашифровано ведь! Чухонский бог! Лексеич покачал недоуменно головой: так понятно же… Никитка пишет про апельсинки. Агент 0013 внутренне осклабился: конечно, апельсинки-витаминки, кто бы сомневался?

Текст письма был явно важный:

— Грузите апельсины бочками, командовать парадом буду я.

Точно зашифровано, как же узнать шифр? Лексеич ушел, весело насвистывая глупую песенку простаков: «Водил меня Серега на выставку Ван-Гога… На лабутенах и… штанах!» Старик был доволен: щелкнул по носу литовского гостя. Будь его воля, он давно уже вышвырнул бы того куда подальше, но нельзя. Попросили его органы проследить и подождать. А с органами-то не пошутишь. Да и вообще граница рядом. Хоть она и на замке — редкая птица долетит до середины Щучьего озера, но мало ли что! Потому залетный под контролем и присмотром, а вдруг кто к нему заявится. То, что женишок-то липовый, Лексеич давно понял, поэтому и оставил ушастую упругую Клавку. А ну как она его своими ушами околдует? Разговор, конечно, был у них неприятный:

— Дядя Лексей, проныла Клавка, ну не могу я с этим забугорским дружить и ходить всё время рядом! Он уже понял что-то и озирается… А огрятки гогочут. Стыдно.

Лексеич зыркнул на нее сердито:

— Шта? Ты, Клавка, вроде с ушами выдающимися, не слышишь? Родина у тебе где?

— Ну тута моя родина. Огрия моя тута.

— Вот и помогай Огрии своей. Граница-то у нас рядом, и тучи ходят над ней хмуро! Помнишь, как чуть было драконов не заковали в магические цепи? Врага нашего Крота, который теперь пускает слюни, помнишь?