Дракоша, увидев это нечто, побледнел и спрятался за папу. Фанфир, оценив ситуацию, закашлял: «Гм… Оригинальный… питомец. Весьма… эээ… впечатляющий. Ну, Дракоша у нас немного застенчивый, но общительный. Он больше по ящерицам специализируется. Вот недавно одну до полусмерти защекотал». И папаша вытащил упирающегося дракончика, подтолкнул вперед: давай, малыш, покоряй огроподданых, дракон ты или где?

Лексеич, не впечатленный, пожал плечами. «Ящерицы? Фу, какая гадость. У нас тут ящерицы только на закуску идут. А вот Моська — зверь серьезный, дрессировке поддается. Она у нас даже однажды утонула!» Огры вокруг захохотали. Одна Круэлла побелела, как бледная поганка, и задрожала, не знакома она с любимицей Климовских. Что это вообще? Откуда взялось? Фанфир, понимая, что «культурный обмен» явно не клеится, решил сменить тактику и с содроганием подошел к недозверю: «Опасное ты, чудо-юдо?»

На самом-то деле Моська — это печальный результат Тимошиных опытов, прошлым летом он раздобыл учебник волшебства и магии, ну вы понимаете… Слоненка он хотел, а вышла Моська — верная и послушная, не то гусеница, не то сверчок. Хрюкает, бегает везде следом за Тимошей и Асенькой, слушается их и выполняет команды. Ждала их на каникулы и благополучно перезимовала в болотце. Ивановна с Георгиевной Моську не жалуют, что проку от такого недоразуменья? Когда Тимоша с Асенькой уезжают к своему северному сиянию на Белом море, Недоразумение грустное уходит на свободный выпас и ждет друзей, впадает в зимнюю спячку и спит до весны, а вообще к ней давно все привыкли — ходит и ходит…

Ты такой милый! Давай дружить! — заявил Тима и протянул Дракоше свою грязную руку. Асенька, обычно очень стеснительная, робко приблизилась и попыталась погладить Дракошу по чешуйчатой головке. Дракоша, вместо того чтобы сжечь их огнём преисподней (как предписывает его драконье воспитание), пискнул от удовольствия и лизнул Тимошу в щёку. Драконий стыд! Папа-дракон смущённо отвернулся… Но зеленомордые просияли и радостно заулыбались — хороший малыш!

Малыши-огрятки сразу же окружили Дракошу, загалдели и помчались показать новому другу все достопримечательности Щучьего озера. Папа Фафо, пребывавший в состоянии культурного шока, наблюдал, как Дракошу захороводили огрятки и потащили показывать барн-домики, сосну с тырнетом, качели и баскетбольные кольца.

Пока огрятки показывали дракончику климовские сокровища, Фафнир пытался объяснить зеленомордым ограм всю важность дружбы и пацифизма. Огры слушали, чесали животы и думали о еде. Им было все равно, кто с кем дружит, пока этот «кто-то» не пытался украсть их обед и не пуляется огнем.

К вечеру совершенно счастливый Драко, как его все стали называть, уже не был робким дракончиком. Он бодро шлёпал по грязи, обмазанный илом с головы до ног, с шишкой на лбу (поиграл в жмурки с огрятами) и научился издавать огрический рык, который, правда, звучал больше как хриплый писк. Бегал, прыгал, нырял и, главное, смеялся! Каждая смешулечка малыша отзывалась радостным предчувствием: всё не зря!

Папа-дракон, наблюдая за этой вознёй и хаосом, вздыхал. Он привез своего малыша к суровым друзьям, чтобы закалить его характер. Получится? Возможно. Но одно он знал точно: здесь дракончика никто не будет дразнить за пацифизм и обижать. В этом мире он точно не заскучает, и можно забыть модное слово «буллинг». Эти зеленомордые — ничего такие. Им можно доверить его птенчика. И, может быть, когда-нибудь он, Фафнир, расскажет эту историю другим драконам. Может, они хоть немного приоткроют свои заплесневелые сердца и станут добрее. Белым драконом-изгоем хотели малыша сделать? Дракоша окрепнет и вернётся к вам зелёномордым — вот тогда посмотрим! Кто тут особенный, а кто получит в лобешник!

И всё бы хорошо, но кое-кто припрятал подчиняющее заклинание и гарпун, кое-кому мирно не живется, кое-где порой…

Не было такого никогда, и вот опять.

Глава 28

Волшебный гаджет

Ну, когда уж всё уже, то тут что уж! Можно и вздохнуть с облегчением! Достал Фафнир волшебное блюдечко с каемочкой и пустил по нему яблочко, ничего, что яблочко наливное вредоносный вирусняк пожрал, работает оно! Тотчас появилось изображение встревоженной дракомамы. Драконовна очень переживает за своего нетрадиционного дракончика, как всякая мама, она терзала себя мыслями о том, где упустила, почему, кто виноват и доколе. Малыш рос, и с каждым днем становилось все более отчетливо понятно: он не такой, как все. Вместо грозного рыка издавал что-то вроде жалобного писка, часто плакал, не ел мясо и походил больше на хлипкого цыпленка-переростка. Его обзывали Нежной Фиалкой. Драконий стыд!