— Говорить это? Но если это правда, Алиса? — усмехается он. — Твои родители были слишком строги с тобой, но мне это нравится. Ведь только я сделаю тебя грязной. Шлюхой, созданной только для меня.

Он сжимает мою шею. И опять жадно целует. И в этот раз я отвечаю ему, потому, что сама хочу. Потому, что меня заводит. Я немного отпускаю себя, чтобы получить удовольствие, зная, что оно последует, если я сделаю это.

— Теперь начинай ласкать себя, сожми клитор. Чувствуешь, как он набух и требует твоего внимания?..

О боже, он говорит, а я делаю. Мои руки словно живут по его приказу. Внизу все разгорается еще больше. Кирилл кусает мою шею, словно животное, но мне даже нравится эта грубость. Далее идет грудь, чувствительные соски… а потом все словно взрывается. И я опять кричу, а он глотает мой крик, рыча в ответ.

— Блять, смотри, что ты со мной делаешь! — рычит он, а потом берет мою руку и прижимает к своему паху. — И ты поможешь мне с этим, девочка.

Сначала я не понимаю как, но мужчина берет мою руку и кладет себе на член. У основания, сжимая. Я еще не до конца осознаю, что происходит, паря на волнах оргазма.

Через несколько минут он рычит, и я чувствую горячую жидкость на своем животе и на бедрах.

Сперма.

Кирилл тоже кончил, вместе со мной. Он ложится рядом, тяжело дыша, а потом утягивает меня на себя, так что я оказываюсь на его груди.

— А теперь спи.

Да, глаза сами собой начинают закрываться. И о том, что произошло, я обязательно подумаю, завтра…

Утром я просыпаюсь одна. Кирилла рядом нет, но, судя по примятой кровати и теплым простыням, мужчина ушел недавно. Я встаю и в этот момент слышу стук в дверь. Блин, кто это может быть? Быстро заворачиваюсь в одеяло. И через несколько секунд дверь открывается. Сначала появляется тележка, а потом и молодой мужчина в форме.

— Ой, простите, мадемуазель! Я не знал, что вы тут, — чисто говорит он по-английски, хорошо, что я знаю его.

— Нет, ничего страшного, я сама не ответила, — смущаюсь я.

— Это ваш завтрак, мне сказали подать его ровно к восьми, — и он берет за края ткани на тележке и срывает ее. Вижу столик с завтраком. — Люблю делать это. Я словно фокусник!

— Да, у вас хорошо получается, — парень кажется мне милым, поэтому я улыбаюсь ему.

— Да, я хотел поступить на актерское, но маман сказала, что я не слишком перспективный, — со вздохом произносит он, и ему явно грустно от этого. Спешу поддержать его:

— Мне кажется, у вас могло бы хорошо получиться, главное — желание!

— О, вы правда так думаете?! — и столько надежды в его голосе.

— Конечно!

— Так приятно слышать это от красивой… — но он не успевает договорить, дверь открывает, и в номер входит Кирилл.

На нем спортивная футболка и штаны. Мужчина явно после пробежки или зала. Его глаза сначала находят меня, а потом парня. И я вижу, как недобро сверкает его взгляд.

— Доброе утро, месье! — парень старается держать лицо, но видно, что он чувствует себя не в своей тарелке.

— Завтрак должны были принести ровно в восемь, ты опоздал на пять минут, — демонстративно смотрит на часы Кирилл.

— Простите, сэр, просто…

— Меня не волнует, что там было. Если ты любезничаешь так с каждым гостем, то теперь мне понятно, почему ты опоздал, — холодно произносит Кирилл. — Свободен!

Парень решает быстро удалиться. Но напоследок улыбается мне, а потом уходит.

— Любезничаешь с прислугой, Алиса? — как-то недобро говорит мужчина, направляясь ко мне хищной походкой.

— Он просто пожелал мне хорошего дня…

— И ты улыбалась ему, — подходит еще ближе, а потом склоняется ко мне, и опять его горячее дыхание. — Ты только мой долг. Поэтому я не разрешаю тебе любезничать с прислугой, а тем более улыбаться. Ты можешь делать это только со мной. Ты поняла меня?!

Он зол, я понимаю это. Но его слова сделали больно мне. Я думала, что вчера мы начали узнавать друг друга. Что наши отношения потеплели. Хотя теперь я понимаю, что у нас нет никаких отношений. Я просто вещь, определенная сумма, которую должна моя семья. Для него я вещь, которой он будет пользоваться. И от этого становится больно. Невыносимо. Но я глотаю эту горечь, чтобы не показать ему своих эмоций и того, как меня это задело.

— Да, я поняла, больше этого не повторится, — безэмоционально произношу я, глядя в его глаза, а сама просто представляю себя не тут.

— Хорошо, — словно сам себе говорит он. — Сегодня вечером у нас прием. Ты идешь со мной.

Он отходит, а я иду в душ. Попутно думая, что мне нужно отключить чувства. И просто быть послушной куклой. Ведь он хочет именно этого.

Дальше все проходит в тишине. Теперь Ницца не кажется мне такой прекрасной, хотя я и делаю несколько снимков на память.