— Она наверняка с ума сойдёт, если узнает, что он связан с этим… восстанием, — добавил Лис. — Её это убьёт. Или она усыпит его. Хотя, думаю, она попробует это скрыть иначе другие потребуют его усыпления.

— Они могут так поступить? — ужаснулась я.

— Конечно. Более чем уверен, что так будет со всеми найденными, — сказал Кейз.

— Выглядит странно, что такой человек оказался вовлечённым, — сказал один из рыжиков, Нейл. — Но ещё более странно, что он так легко открывается тебе, Вета.

— Я сама этому удивлена, — честно призналась я. — Но что теперь делать?

— Пока ничего, если не желаешь ему смерти, — решительно сказал Кейз. — Просто держись подальше от него.

Но, несмотря на его совет, я не могла избавиться от ощущения, что эта встреча ещё аукнется мне в будущем.

Через два дня состоялся новый совет. Повестка была ожидаемой: очередное нападение. На этот раз мужчины в масках разбомбили одну из комнат для наказаний в публичном месте.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться при обсуждении этого «чудовищного акта вандализма». Внутри я была готова аплодировать им стоя. Комнаты для наказаний всегда вызывали у меня отвращение, и тот факт, что кто-то осмелился их уничтожить, казался мне актом справедливости.

Как только я вошла в зал, мне стало ясно: напряжение витало в воздухе. Члены совета были разделены на два лагеря. Одни требовали немедленных жестких мер — больше охраны, казни всех задержанных. Другие, к которым относилась и Ровена, предлагали задуматься, почему начались нападения, и искать более дипломатические решения.

Когда настала моя очередь говорить, я встала и, собравшись с мыслями, произнесла:

— Усыпление — дикость. Это одна из причин, по которой мужчины начинают бунтовать. Вы думаете, они не знают, что за любую ошибку или неподчинение их могут лишить жизни? Это не наказание, это террор. И этот террор ведёт нас к войне.

Зал наполнился гулом недовольных голосов. Несколько дрон откровенно рассмеялись.

— И что вы предлагаете, дрона Виолетта? — язвительно спросила одна из женщин, Лорелия. — Убедить их в том, что их действия неправомерны, милыми словами?

Я выдержала паузу и ответила:

— Я предлагаю отменить усыпление. Сделать первый шаг к тому, чтобы прекратить эту войну.

— Отменить усыпление? — изумилась другая дрона, Селия. — Вы понимаете, что говорите? Это разрушит всю нашу систему.

— Разрушит? — я резко повернулась к ней. — Вы считаете, что уничтожение жизни ваших мужей одним мановением пальца — это система? Или что их страх перед вами — это стабильность?

— И как вы планируете решать проблему с нападениями? — спросила Лорелия, её голос сочился сарказмом.

Я вдохнула глубже и посмотрела на них прямо.

— Я найду этих мужчин. Решу проблему без помощи армии, без ваших «усыплений». И нападения прекратятся.

Гул стал ещё громче. На моё заявление отреагировали все, кто был в зале. Одни смеялись над моей самоуверенностью, другие качали головой, как будто я несла какую-то чушь.

— Вы? Найдёте их? — язвительно переспросила Лорелия. — Дрона, которая даже не знает, как работать с армией? Да ты в нашем мире еще и полгода не прожила!

— Именно я, — твёрдо сказала я. — И мои методы принесут больше толка, чем ваши войска и бессмысленные казни.

— Мы дадим ей шанс, — внезапно вмешалась Ровена. — Пусть Виолетта попробует. Она предлагает нестандартный подход, и, возможно, это именно то, что нам нужно.

Несколько голосов раздались в поддержку, хотя скептиков было больше.

— Хорошо, — нехотя согласилась Лорелия. — Но у вас есть неделя, дрона Виолетта. Если ничего не изменится, мы сделаем всё по-своему.

Я кивнула, с трудом сдерживая эмоции. Это был шанс, и я собиралась его использовать.

Естественно, после совета я направилась туда, где была уверена, что встречу Вернера. Солнечный свет едва пробивался через заросли, когда я снова оказалась в заброшенной части города. И, конечно, он был там. Стоял, прислонившись к одному из полуразрушенных домов, и выглядел так, будто не прошло ни дня с нашей последней встречи.

— Ты что тут живёшь? — не удержалась я от саркастичного вопроса.

— Хочешь переехать ко мне? — его губы тронула дерзкая усмешка.

— Думаю, твоя мама не обрадуется.

Он фыркнул и выпрямился, глядя на меня с неподдельным интересом.

— Тоже навела справки?

— Да.

— Что ж, тогда где армия, которая должна меня скрутить? — его голос был спокоен, но в глазах блестело что-то опасное.

— Я вместо неё, — ответила я твёрдо.

— Ты? — он прищурился, словно проверяя, серьёзно ли я это говорю.

Я рассказала ему о совете и о том, как пытаюсь изменить эту систему. Вернер выслушал меня внимательно, ни разу не перебив.

— Ты понимаешь, что мы не остановятся, пока всё не изменится? — наконец произнёс он.