– Даю тебе дозволение на небольшой перебор в её отношении – по поступкам. Только чтоб без применения силы. Чтоб ни единого синяка и ссадины! У тебя достаточно доходов: договаривайся, торгуйся, предлагай. Охрану ставь у каждой лестницы, у каждого окна. Да до такого не дойдёт, наверняка у неё будут какие-то пожелания материального порядка. Если что, я постараюсь помочь.

– Ты разговариваешь со мной, как с малолеткой! Чем я заслужил?!

– Потому что обозначаю формальную точку зрения семьи в том числе. Опыта семейной жизни у тебя нет, вот и вмешиваюсь как глава рода.

– И всё же мой совет: не стоит сходу кошмарить супругу, – снова влез Ульрих. – Хоть дождись, когда она проштрафится, и только потом… допускай перебор в отношении неё.

– Всё сказал?

– Нет. Вручить драгоценности после свадьбы и после первой брачной ночи – традиция. Как бы ты ни злился, а одарить придётся. Помочь с подбором? – Он ухмыльнулся.

Ульрих был счастливым отцом двух одарённых дочерей. Ему вообще повезло в супружеской жизни: любимая и любящая жена, четверо детей, причём талантливых детей. Сыновья радовали отца успехами в учении и физических упражнениях, дочери – усвоенными манерами и итогами развития чародейского потенциала. Можно было не сомневаться, что когда девочки войдут в возраст, к ним выстроится длиннющая очередь желающих поухаживать и добиться помолвки.

Щедро наделённые магией девушки способны были наградить своих избранников даром, если, конечно, соглашались на такой шаг. Дочерям принцессы нечего было ждать принуждения, хотя вероятность династического брака всё же оставалась. Но единственные девочки в правящем семействе Миэров не особенно волновались по этому поводу. Отдавать принцесс на сторону, за правителей других земель, в империи было не принято, чтоб не делиться даже призрачными правами на престол.

Эйтал ошпарил брата полным раздражения взглядом. Если бы он не был к нему так привязан, пожалуй, мог бы и позавидовать. Его семейное счастье казалось каким-то чрезмерным, что ли. Но, впрочем, чему удивляться – Ульрих был не только хорош собой, но и обходителен, он всегда умел обращаться с женщинами и когда встретил ту, которой отозвалось не только его сердце, но и магия, пустил в ход все накопленные умения, весь свой опыт. И дочь герцога, конечно, не устояла.

То, какое расположение она ему демонстрировала при посторонних, порой даже слегка выходило за рамки светских приличий. На поцелуи августейшей четы посматривали со снисхождением, всё-таки принцу и принцессе дозволено больше, чем остальным, да ещё и паре, которая произвела на свет сразу двух одарённых невест. Но всё же в глубине души посмеивались, что их приязнь как-то слишком уж затянулась после свадьбы. Пора бы уже и остыть чуток.

Но младший принц лишь морщился, слушая эти снисходительные смешки. Что они понимают. Может ли быть что-то важнее, чем любовь супруги, верность супруги и счастье видеть в её глазах, что ты и спустя двадцать с лишним лет брака ей дорог? Болваны!..

– Помоги, – неохотно согласился он. Уж брат наверняка знает, что прилично подарить молодой жене, чтоб никто не попрекнул жениха ни за жадность, ни за глупость.

– Она блондинка или брюнетка?

– Эм… Кажется…

– Кого ты спрашиваешь? – рассмеялся император. – Не думаю, что Эйтал хотя бы присмотрелся к ней. Спроси мага, который работает с девицей.

– Похоже, придётся. – Ульрих качнул головой глядя на младшего брата. – А ты всё же присмотрись к супруге. Ну некрасиво это – совсем ею не интересоваться.

– Разберусь, – буркнул тот зло. Хотел ещё что-нибудь раздражённое сказать, но не придумал. Сам же попросил о помощи…

Лара

С каждым днём она чувствовала себя всё лучше. Тело повиновалось так, как уже давно не слушалось, и о болях в суставах и связках она одним махом забыла. Утром, потягиваясь в постели, наслаждалась каждой клеточкой этого молодого, свежего, гибкого, податливого организма, а потом вскакивала с кровати и вприпрыжку направлялась в ванную. Туана всё порывалась помогать ей купаться, но для Лары такая помощь была чрезмерна. А вот от завтрака в комнату, причёсок, одевания и прочего уже не отказывалась. И на прогулках позволяла себя сопровождать.

В замке Табет был совсем небольшой садик, а за пределы замковых стен её не выпускали. Так что приходилось ограничиваться тем, что имеется. Дорожки петляли между чахлыми кустиками и приземистыми деревцами, мало того что скудно принявшимися на каменистой почве, так ещё и обкромсанными со всех сторон, чтоб ветки не мешали. Но прогуляться было можно, ещё и постоять на стене, полюбоваться дальними полями, рекой, лесом, который голубоватой кромкой кудрился лес. И, кстати, был виден небольшой посёлок, окружённый плодовыми деревьями. Они как раз отцветали, так что над дранковыми крышами ветер то и дело закручивал спиральные волны тёплой ароматной метели.