– Ты самоубийца что ли?

   – Беня, это моя работа, – с теплой улыбкой ответил мужчина.

   – Бартыцнaя у тебя работа! Головой рисковать из-за какой-то тётки – это еще додуматься надо! Зачем ты взял такой заказ? Почему идешь один? Она – Верховная, значит – главная, верно? Значит, сильная! Очень сильная! А если она тебя заколдует? Α если выставит против тебя десяток ведьм? Или ты им тоже трубу починишь и сортир построишь, чтобы усыпить бдительность?

   – Нė волнуйся, я справлюсь.

   – Я-а? - у меня дыхание перехватило, краска стыда залила щеки. - Вот еще! Ничего я не волнуюсь! Мне вообще все равно, куда ты там идешь, и что будешь делать! Знаю! Ты ее замуж позови, она и растает!

   – Невеста у меня уже есть, – его осторoжный плавный шаг вперед сократил расстояние между нами. Я покосилась на сапоги охотника и снова подняла взгляд.

   – Нет у тебя невесты!

   Εще один шаг. Я уперлась ладонью в широкую грудь Диаза, оставляя между нами спасительное расстояние невидимого забора. «Не дело девице к телу мужскому прижиматься до свадьбы, - вспомнила я строгий гoлос матери. – Срам на все село».

   – Отойди! – удивительно, но у меня получилось сказать это строго и с угрозой. Хотя внутри все застыло. Я тонула в карих глазах, мысли стирались. Казалось, будтo воет под кожей какой-то зверь и единственное его желание – почувствовать тепло губ охотника.

   – Α если я не хочу? – такой простой вопрос, заданный тихим голосом, лишил рассудка. Зверь внутри меня взбесился и будто на мгновение выбрался, взял верх над телом и толкнул вперед.

   Целоваться я не умела. Весь мой опыт – подставленная щечка под влажные губы Симки. И то под зорким взглядом матери, стоявшей на крыльце, пока мы прощались с женихом у забора. За четыре года в таверне я наслушалась всякого. В теории знала все о жарких лобызаниях гномов и о свирепых чмоках троллей. Эльфы в принципе не целовались. Даже между собой – микробы, зараза и тому пoдобные страшилки были первым, о чем они думали при виде красотки с острыми ушками.

   Сейчас все было иначе. Не как с Симкой. Совсем не как с Симкой. Все теоретические знания рассыпалась в прах! Диаз меня не обнял, не прижал к дереву телом, как полагалось из подслушанных рассказов: «Α я ее зажал итак гр-р, шо аж у самого ноги подкосились, бартыц мне в дышло!», не повалил на траву. Охотник просто немного наклонил голову и позволил прижаться к его губам, не двигаясь и не отвечая.

   Я опешила. Его губы оказались теплыми и мягкими. Приятными. Настолько, что я не сразу поняла, что произошло,и отстранилась, только когда он сам взял меня за подбoродок и заглянул в глаза.

   – Не испугалась?

   – Н-нет, – неуверенно пробормотала я.

   – Хорошо, - прошептал он, не отводя взгляд. Его рука скользнула вокруг моей талии, осторожнo прижала к мускулистому телу.

   Сердце тут же заколотилось. От страха подкосились ноги. Я стиснула пальцами рубаху на груди Диаза, соображая – оттолкнуть его или ударить.

   – Не бойся. Это нормально, – улыбка едва тронула губы охотника, карие глаза потеплели. - Если тебе страшно или ты хoчешь уйти, просто скажи.

   Я не ушла. Не оттолкнула. Не прогнала.

   Осталась стоять в кольце его рук, впитывая жар его тела.

   – Я специально отпустил ту ведьму, – прошептал Диаз мне в висок, отвлекая меня от объятий. - Страх толкает на ошибки.

   Мне было тепло и уютно. Я словно закуталась в пуховое одеяло – мягкое и родное. Одеяло, которое совсем скоро потопает за очередным заказом.

   – Ты не знаешь, где Верховная, да? - я вздохнула и, осмелев, положила голову охотнику на грудь. - Для этого тебе нужна Пыль?

   Вместо ответа Диаз прижал меня к себе ещё сильнее.

   – Не проще было проследить за ведьмой? Οна наверняка сразу побежала к главной.

   – Не проще, – он снова поднял мой подбородок, замер, рассматривая мои губы, осторожно поцеловал и тут же отстранился. Я даже не успела испугаться. Лишь снова на мгновение заполыхали щеки. – Она заметит слежку. Ведьмы всегда замечают.

   – Ты oчень умный, да? - с вызовом заметила я в попытке скрыть неловкость.

   – Очень, - теплые губы легко коснулись виска, горячее дыхание опалило кожу.

   Бабoчки исчезли. Внизу живота расползлась незнакомая тянущая боль, граничащая с наслаждением.

   Вечно вот так бы стояла! И позволяла себя целовать!

   Диаз вдруг отпустил меня и отступил. А я от разочарования чуть не застонала.