Сейчас в зале было относительнo тихо. С улицы доносились голоса и иногда хохот; Гулкие звуки шагов разносились над головой; В камин сыпалась сажа и изредка – листья.

   Граб – что же ты такое?

   – Аи-и, - завопило из трубы.

   Копоть посыпалась пластами, на угли рухнули ветки.

   Эдак они мне таверну спалят! Кто же чистит дымоход, не потушив очаг?

   На крыше что-то хрустнуло, треснуло и из очага вырвалось целое облако пепла. Победный рев постояльцев перемешался с мягким звуком удара о землю.

   Я выглянула в окно, одновременно отмахиваясь от мелких крупинок сажи, заполонивших зал, и уставилась на добычу трубочистов…

   Неведомый граб оказался обычным деревом. Оно росло вплотную к северной стене таверны: пушистое нежное растение с мягкими, будто вышитыми из тончайших нитей листочками. Осенью оно превращалось в золотистое облако: я часто выходила на улицу с чашкой малинового отвара, стoяла и просто смотрела, как медленно и неторопливо падают в траву его листья.

   Сейчас на земле валялась одна из веток граба. Наверно та самая, что в сильный ветер царапала черепицу. Может, сломалась, или в дерево попала молния? Как бы там ни было, ночью ветка ухнула в трубу, начисто перекрыв приток воздуха.

   – Все, представление закончено, - беззлобно пробасил с крыши Грай. - Расходимся, бартыцины дети, нечего аппетит на воздухе нагуливать. Никаких запасов на вас не хватит, оглоеды!

   Постояльцы, хохоча и громко обсуждая эпичное освобождение из плена тролля и дерево, потянулись в таверну. Я тут же юркнула на кухню: убраться Файка мне все равно не позволит, а встречаться с охотником лишний раз желания не было. К тому же, мой желудок заурчал, требуя еду.

   Завтрак казался безвкусным : омлет, отбивная и салат из редьки исчезли во рту в мгновение ока. Только после того как переключилась на пирожки, поняла, что покидала в тарелку все, что попалось под руку.

   Я сидела за столом и меланxолично жевала очередную сдобу, прислушиваясь к гомону посетителей, когда на кухню ввалилась дымоходная банда. В полном составе, чтоб ей икалось!

   Грай, несмотря на исполосованное ветками лицо и перемазанную сажей одежду, выглядел довольным. Фея (в помятом платье и со всклокоченными волосами) откровенно кокетничала с охотником. Сам охотник отшучивался, но, увидев меня, приподнял бровь и широко улыбнулся:

   – Ведьма.

   Я не ответила на приветствие, уткнулась в тарелку, пряча лицо и взгляд в пирожках. На ум пришли только ругательства и те – орочьи.

   – Скидай портки, спаситель, - прощебетала Фая на ухо наемнику,томно поморгала глазками и расхохоталась. Охотник усмехнулся, но стянул лишь рубаху : по-мужски, через голову, сграбастав ее ручищами со спины.

   Я стала изучать тарелку еще внимательнее, а ругаться – тщательнее.

   Файка придирчиво осмотрела полуобнаженного постояльца и щелкнула пальцами (ее платье тут же засверкало от чистоты, а упругие золотистые локоны упали на спину тяжелым водопадом):

   – Так и быть, красавЕц, штаны оставь. Куртку в комнату закину, а этo простирну. А ты пока напяль рубаху Грая. Неча нас с Бенькой завлекать. Ну, вo-от… другое дело.

   – Утонул, бартыц мне в печенку, – расстроился Гpай и, судя по звуку, шандарахнул охотника по плечу. - Не переживай, нарастишь ещё мяса, какие твои годы.

   Я, наконец, позволила себе посмотреть на наемника: широкие плечи, рельефная мускулатура и длинные ноги. Куда ему ещё расти-то? До размеров дверного проёма?

   Панибратские отношения между нелюдями и охотником мне сoвершенно не нравились. Неужели только я одна выстояла перед его сногсшибательной улыбкой и все еще помнила, что он… нет, не враг, но и не друг! Εще вчера все на него косились, а сегодня носятся как курица с яйцом: поел ли, отдохнул ли, все ли перышки почищены… Тьфу!

   Файка резво вылетела в двери, Грай удалился в лабиринты кухни. Не иначе тоже пошел приводить себя в порядок. Я вздохнула: прикрываться пирожками больше не получалось – места в желудке не осталось. Итак уже придется из-за стола выкатываться.

   – Сегодня займусь твоим заказом, - я встала, стараясь не смотреть в карие глаза,и направилась к двери, чудом сдерживая икоту.

   – Хорошо.

   Хорошо ему. А мне – нет.

   – Со-ова! – Я манерно вышла в зал и сразу бросилась вверх по лестнице; Чуть не сбила спускающегося гнома, врезалась в тролля, выходящего из общей комнаты, но до цели добралась.

   – Сова, надо поговорить! Сейчас!