Рейнар застонал, но пошел за ней.
К вечеру они вернулись в квартиру нагруженные, как вьючные ослы.
— Никогда больше, — простонал Рейнар, сваливая пакеты в прихожей. — Никогда больше я не пойду с тобой по магазинам.
— Ты говорил это в прошлый раз, — Виола скинула ботинки. — И в позапрошлый.
— Потому что ты обещала «один магазин», а затащила меня в семь, как минимум!
— Это называется женской прерогативой менять решения.
— Это называется пыткой.
Виола рассмеялась, обняла мужа со спины.
— Зато теперь квартира будет уютной.
— Квартира и так уютная, — пробормотал он, но обнял ее руки на своей груди.
Они стояли в прихожей в окружении пакетов, прижавшись друг к другу.
— Я голодна, — сказала Виола. — Приготовим ужин?
— Давай закажем. Я слишком устал, чтобы готовить.
— Соглашусь. Но только, если ты выберешь что-нибудь кроме мяса с картошкой.
— А что не так с мясом и картошкой?
— Мы ели это три дня подряд!
— Потому что это вкусно!
— Это скучно!
Они препирались, разбирая пакеты, раскладывая покупки по местам.
Заказали еду — компромисс, половина ее выбор (салаты и рыба), половина — его (все-таки мясо, но с интересным соусом).
Поели, сидя на полу в гостиной, потому что стол был завален коробками.
— Знаешь, — сказал Рейнар, вытирая рот, — год назад я бы не поверил, что буду так счастлив, сидя на полу в квартире, заваленной хламом.
— Это не хлам, это важные покупки, — возразила Виола.
— Четырнадцатый плед — важная покупка?
— Четвертый. И да.
Он покачал головой с улыбкой.
Виола смотрела на суупруга — расслабленного, улыбающегося, здесь, с ней — и сердце сжалось от нежности.
— Рейнар, — сказала она тихо.
— М?
— Я люблю тебя.
Он повернулся, посмотрел на нее с удивлением.
— Откуда такая сентиментальность?
— Просто… захотелось сказать.
Рейнар придвинулся ближе, накрыл ее руку своей.
— Я тоже тебя люблю. Даже после четырнадцати пледов.
— Четырех!
— Сколько бы ни было.
Он наклонился, поцеловал жену. Медленно, нежно.
Виола ответила, и поцелуй стал глубже.
Его рука скользнула на ее затылок, пальцы запутались в волосах. Ее рука легла на его грудь, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.
Они целовались долго, теряя счет времени, переходя от нежности к страсти, от медленного и нежного поцелуя к требовательному. и напористому.
Рейнар притянул ее на колени, Виола обвила руками его шею.
— Спальня? — выдохнул он между поцелуями.
— Слишком далеко, — прошептала она, вспомнив тот самый момент больше пяти лет назад.
Он рассмеялся.
— Опять пол в прихожей?
— На этот раз гостиная. Прогресс.
— Минимальный.
Виола укусила его за ухо.
— Меньше разговоров.
— Да, мэм.
Мужчина перевернул ее на спину, нависая сверху. Целовал шею, ключицы, кожу под расстегнутой блузкой.
Виола выгнулась, руки скользнули под его рубашку, ощущая тепло кожи, напряжение мышц.
Через магическую связь текли эмоции — его желание, ее ответное желание, любовь, нетерпение, радость.
Это было невероятно — чувствовать не только свое удовольствие, но и его тоже. Знать, что доставляет ему наслаждение, что заставляет дыхание сбиваться.
— Здесь, — прошептала Виола, направляя его руку.
— Здесь? — он целовал то место, которое она указала.
— Да… боги, да…
Одежда сбрасывалась, летела в стороны. Его рубашка, ее блузка, остальное следом.
Они лежали на ковре в гостиной, и мир сузился до прикосновений, поцелуев, дыхания.
— Смотри на меня, — сказал Рейнар, замирая над ней.
Виола открыла глаза. Его лицо над ней, потемневшие серые глаза, полные любви и желания.
— Я здесь, — сказал он, эхом слов из их прошлого. — С тобой. Только с тобой. Навсегда.
— Навсегда, — повторила она, и когда они соединились, обжигающая волна прокатилась по их телам.
Они двигались вместе, находя ритм, который был только их — медленный, глубокий, осознанный.
Виола чувствовала возлюбленного — не только физически, но через связь. Его удовольствие становилось ее удовольствием, усиливалось, возвращалось к нему, создавая петлю обратной связи.
— Виола, — выдохнул он, — я чувствую… боги, это…
— Я знаю, — она едва дышала. — Я тоже чувствую.
Вдруг что-то тяжелое приземлилось Рейнару на спину.
— Нет, я чувствую… — он замер.
— МРРЯЯЯУ! — объявил кот громко и возмущенно, устраиваясь поудобнее на спине Рейнара.
Виола застыла, уставившись на огромного рыжего кота.
— Мордехай⁈
— МРРР, — кот начал мурлыкать, массируя когтями спину Рейнара.
— Виола, — Рейнар говорил очень спокойно, очень медленно, — твой кот сидит на моей спине.
— Вижу.
— Прямо сейчас.
— Вижу!