соли, без жарки. Полезное. - голос такой же пресный и безвкусный, как и то, что она принесла.

Протягивает пакет, в нем и правда лежат запотевшие контейнеры с едой. Сверху кусочек хлеба, завернутый в салфетку.

- Ну присаживайтесь, - рукой показываю на скамейку.

Коля как? - берет меня за руку. Ее кожа прохладная, немного скользкая, как будто гладишь

морскую гальку.

- Сейчас лучше. Опасность миновала.

- Это хорошо. Будем молиться за него. - Мягко обнимает меня за плечи. Если бы я с ней только

познакомилась, то подумала, что это прекрасный, мягкий и душевный человек. Все с точностью

наоборот.

- Но вы же не за этим пришли, вряд ли папино здоровье вас сильно интересует.

Вера Александровна отводит от меня глаза, убирает руки, складывает их в замок, шевелит

большими пальцами. Меня это отвлекает и начинает раздражать.

- Вы с Алексом, что думаете о будущем? - тяжело вздыхает.

- А что там думать. Я пообещала помочь пройти по социальной и зарплатной „лестнице. Пойду на

свадьбу Скворцовых, надену самое красивое платье, буду изображать счастливую семейную

жизнь. А потом, я получу развод, - слежу за реакцией. Вижу, как свекровь подрагивает

подбородком, пережевывает губы.

- Может подумаете? Вы же еще молодые, помиритесь, - говорит одно, а тело показывает другое.

- Я не загадываю. Сейчас я не готова мириться, закрывать глаза на все, что произошло. Измена с

лучшей подругой в мой день рождения - это тройное предательство. Думаете, это так просто

отпустить? Если вашему сыну со мной плохо, то зачем нам мучаться? Мы молодые, каждый из нас

найдет свою пару и будем жить. - Рассматриваю свои кроссовки, надо их помыть.

- Ален, ну ты же женщина, будь мудрее, гибче, - хватает меня за плечи. Думаю, если бы у нее

были силы, она бы меня не хило встряхнула.

- Вера Александровна, вы сейчас серьезно? Вы бы как поступили? - кажется, иду по острию.

Лицо Веры Александровны снова меняется, подбородок и нос становятся острее, глаза уже. Брови

нависают.

- Как и сейчас поступаю. Ты думаешь, Павел никогда мне не изменял?

Вижу, как ей больно говорить об этом. Сознаваться в тех скелетах, которые припрятаны не только

в шкафу; но и под периной, и за диваном, это как обнажаться перед тысячью людей.

- Вам с этим нормально живется? Ложиться в объятия к любимому мужчине, а от него смердит

другой. Что делать? Нос закрывать? Принюхаться или освежитель распылить? Или сделать вид, что мне показалось? Зачем притворяться, врать себе. Это сделало вас счастливее?

- Да, сделало. К старости я не одна. Муж рядом, сын. У нас дом - полная чаша, а это, милая, через

тернии все.

- Вера Александровна, не хочу я через тернии. Если вы похождения терпели из-за сына, то я ради

чего или кого глаза должна закрывать? - меня сейчас прорвет. Я наговорю лишнего и потом буду

жалеть. Но она меня всячески провоцирует.

- Ради себя. Кто тебя будет любить, так как мой сын.

- Я себя буду любить, не хочу прожить вашу жизнь. Не хочу делать вид, что ничего не происходит

что я ничего не знаю. Имитировать семейную жизнь. Вы уж простите, но не выглядите вы

счастливой женщиной.

- Ты слишком молода, чтобы о счастье судить. Алена, береги то, что уже есть.

- Да нечего беречь. И вам тоже. Вера Александровна, вы ведь тоже все знаете, ну зачем вы передо

мной спектакль разыгрываете. Вы же не приезжаете с Павлом Борисовичем к нам вместе, болеете

постоянно.

- Не придумывай.

- Ага, святое неведение. Позвольте, мне жить мою жизнь, а со своей поступайте как хотите.

- Теперь я понимаю, почему мой сын пошел на сторону. Ты же, как баран. Уперлась в свою обиду.

Женщина мудра прощением.

- А почему ваш муж ходит сейчас на сторону, если у него такая прекрасная и мудрая?

Зло зыркает на меня. Ощущение, что лицо меняется. Взгляд бабы-яги из мультика. Хочется

закрыть рот руками, сделать вид, то ничего сказано не было.