Ворча, он обнюхал ствол, поднял ногу и пометил его. Низкая ветка задела его морду — он схватил ее зубами, потянул и оторвал прочь. Пасть наполнилась иглами и горьким соком. Он потряс головой и зарычал.

Брат сел и протяжно, скорбно завыл. Никакой это не выход. Они не белки и не человечьи детеныши — не могут они лазить по деревьям, у них лапы не так устроены. Они бегуны, охотники, пластуны.

В ночи, за каменным ограждением, подняли лай собаки — сперва одна, потом другая, потом все прочие. Они тоже учуяли это — врага и страх.

Бессильная ярость переполняла его, жгучая, как голод. Он отбежал от стены, пронесся под деревьями, где тени листвы пятнали его серую шкуру, вихрем повернул назад. Иглы и листья летели у него из-под ног — он охотился, гнал рогатого оленя, видя и чуя его. Запах страха заставлял сердце колотиться, и слюна бежала изо рта. С разбега он прыгнул на дерево, цепляясь когтями за кору. Еще прыжок, другой, третий — и он добрался до нижних ветвей. Он путался в них лапами, иглы кололи ему глаза, как он на них ни огрызался. Пришлось сбавить ход. Задняя лапа застряла, и он с рычанием выдернул ее. Ствол стал узким, почти отвесным и мокрым. Кора рвалась, как кожа, под его когтями. Он проделал уже треть пути, половину, еще больше, и крыша уже маячила перед ним… но он оступился на мокром дереве и заскользил вниз. Он взвыл от страха и ярости — он падал, падал, кувыркаясь в воздухе, и земля ринулась навстречу, чтобы сломать его.

Бран снова лежал в постели, один в своей башне, запутавшись в одеяле, и тяжело дышал.

— Лето, — позвал он вслух. — Лето. — Плечо у него болело, как будто он упал на него, но он знал, что это пустяки по сравнению с тем, что чувствует волк. «Жойен правду сказал — я оборотень». Снаружи доносился лай собак. Море пришло. Оно перехлестнуло через стену, как и говорил Жойен. Бран схватился за брус у себя над головой, подтянулся и позвал на помощь. Никто не пришел, да и не мог прийти. У его двери больше нет часового. Сиру Родрику нужно было как можно больше боеспособных мужчин, и гарнизон в Винтерфелле остался самый незначительный.

Остальные ушли восемь дней назад — шестьсот человек из Винтерфелла и окрестных селений. На пути к ним присоединился Клей Сервин еще с тремя сотнями, а мейстер Лювин послал воронов, вызывая подкрепление из Белой Гавани, с пустошей и даже из чащ Волчьего Леса. На Торрхенов Удел напал некий страшный воин по имени Дагмер Щербатый. Старая Нэн говорила, что убить его нельзя — однажды ему уже раскололи голову топором, но свирепый Дагмер просто свел половинки вместе и держал, пока они не срослись. А вдруг он победит, этот Дагмер? От Винтерфелла до Торрхенова Удела много дней пути, и все же…

Бран сполз с кровати и по брусьям добрался до окна. Повозившись немного, он открыл ставни. Двор был пуст, все окна, видные ему, темны — Винтерфелл спал.

— Ходор! — крикнул Бран вниз как можно громче. Ходор сейчас спит у себя над конюшней, но если кричать громко, авось услышит либо он, либо еще кто-нибудь. — Ходор, иди скорей! Оша! Мира, Жойен, кто-нибудь! — Бран сложил руки ковшом у рта. — ХОООООООООДОООООООР!

Дверь наконец открылась, но в нее вошел неизвестный Брану человек, в кожаном кафтане с нашитыми сверху железными дисками, с кинжалом в руке и топором за спиной.

— Чего тебе надо? — испугался Бран. — Это моя комната. Уходи отсюда.

Следом за незнакомцем вошел Теон Грейджой.

— Мы не причиним тебе зла, Бран.

— Теон? — У Брана даже голова закружилась от облегчения. — Тебя Робб послал? Он тоже здесь?

— Робб далеко и тебе не поможет.

— Не поможет? — испугался Бран. — Не пугай меня, Теон.

— Теперь я принц Теон. Мы оба с тобой принцы. Кто бы мог подумать? Однако я взял твой замок, мой принц.

— Винтерфелл? Да нет, это невозможно.

— Оставь нас, Верлаг. — Человек с кинжалом вышел, и Теон сел на кровать. — Я послал на стену четырех человек с крючьями и веревками, и они открыли нам калитку. Сейчас мои люди расправляются с твоими. Говорю тебе: Винтерфелл мой.

— Но ты воспитанник моего отца! — недоумевал Бран.

— А теперь вы с братом будете моими воспитанниками. Когда бой окончится, мои люди соберут все население замка в Большом Чертоге, и мы с тобой обратимся к ним. Ты скажешь, что сдал Винтерфелл мне, и велишь им служить новому лорду и слушаться его, как прежнего.

— Не скажу. Мы тебя побьем и вышвырнем вон. Я тебе не сдавался, и ты не заставишь меня сказать, что я сдался.

— Это не игра, Бран, так что перестань капризничать — я этого не потерплю. Замок мой, но люди в нем пока еще твои. Если принц хочет их уберечь, надо сделать так, как я сказал. — Теон встал и подошел к двери. — Сейчас кто-нибудь придет одеть тебя и отвести в Великий Чертог. Подумай хорошенько о том, что будешь говорить.