Красоткой ее назвали в насмешку. Волосы под шлемом были как охапка грязной соломы, а лицо… у нее большие голубые глаза, настоящие девичьи глаза, доверчивые и невинные, но остальное… черты крупны и грубы, кривые зубы торчат из здоровенного рта, губы такие толстые, что кажутся опухшими. Лоб и щеки в сплошных веснушках, нос явно был сломан, и не раз. Сердце Кейтилин наполнилось жалостью. Есть ли в мире создание более несчастное, чем некрасивая женщина?

Но Бриенна Тарт, когда Ренли снял с нее изорванный плащ и накинул ей на плечи радужный, отнюдь не казалась несчастной. Улыбка озарила ее лицо, и она сказала голосом звучным и гордым:

— Моя жизнь принадлежит вам, ваше величество. Отныне и впредь я ваш щит — клянусь в этом старыми богами и новыми. — Кейтилин больно было видеть, как она смотрит на короля — притом смотрела Бриенна сверху вниз, будучи выше его на целую ладонь, хотя Ренли был ростом со своего покойного брата.

— Ваше величество! — сказал сир Колин Гринпул, подойдя к галерее. — Смиренно прошу вашего внимания. — Он преклонил колено. — Имею честь представить вам леди Кейтилин Старк, посланную к нам своим сыном Роббом, лордом Винтерфелла.

— Лордом Винтерфелла и Королем Севера, сир, — поправила Кейтилин, спешившись и став рядом с сиром Колином.

— Леди Кейтилин? — удивленно произнес Ренли. — Вот нежданная радость. Маргери, дорогая, это леди Кейтилин Старк из Винтерфелла.

— Мы рады видеть вас здесь, леди Старк, — с ласковой учтивостью сказала королева. — Я сожалею о вашей потере.

— Вы очень добры, — сказала Кейтилин.

— Клянусь, миледи, я заставлю Ланнистеров ответить за убийство вашего мужа, — объявил король. — Когда я возьму Королевскую Гавань, я пришлю вам голову Серсеи.

«Разве это вернет мне Неда?» — подумала она.

— Мне довольно будет знать, что правосудие свершилось, милорд.

— «Ваше величество», — резко поправила ее Бриенна Синяя. — И когда вы говорите с королем, полагается преклонять колени.

— Разница между «милордом» и «величеством» не так уж велика, миледи, — ответила Кейтилин. — Лорд Ренли носит корону, но и мой сын тоже. Мы можем сколько угодно стоять здесь в грязи и спорить о почестях и титулах, но мне думается, есть более важные дела, которые нам следует обсудить.

Кое-кто из лордов Ренли набычился, услышав это, но король только рассмеялся.

— Хорошо сказано, миледи. О величествах будем толковать после окончания войны. Скажите, когда ваш сын располагает выступить на Харренхолл?

Кейтилин не собиралась раскрывать планы Робба, не выяснив сначала, друг им этот король или враг.

— Я не присутствую на военных советах моего сына, милорд.

— Не имею ничего против его действий — лишь бы оставил нескольких Ланнистеров и на мою долю. Как он поступил с Цареубийцей?

— Джейме Ланнистер содержится под стражей в Риверране.

— Как, он еще жив? — изумился лорд Матис Рован.

— Как видно, у лютоволка нрав мягче, чем у льва, — заметил Ренли.

— «Мягче, чем Ланнистеры»? — с горькой улыбкой вставила леди Окхарт. — Это все равно что сказать «суше, чем море».

— Я бы назвал это слабостью. — Лорд Рендилл Тарли со щетинистой седой бородой славился своим прямым нравом. — И при всем моем уважении к вам, леди Старк, лорду Роббу подобало бы самому засвидетельствовать свое почтение королю, а не прятаться за материнские юбки.

— Король Робб ведет войну, милорд, — с ледяной вежливостью ответила Кейтилин, — а не выступает на турнирах.

— Берегитесь, лорд Рендилл, — как бы вам не оконфузиться, — усмехнулся Ренли, подозвав к себе стюарда в ливрее Штормового Предела. — Разместите спутников этой леди со всевозможными удобствами, сама же леди Кейтилин расположится в моем шатре. Мне он не нужен, поскольку лорд Касвелл любезно предоставил нам свой замок. Когда вы отдохнете, миледи, надеюсь иметь честь разделить с вами мясо и мед на пиру, который дает нам нынче вечером лорд Касвелл. Это прощальный пир — его милости, полагаю, не терпится поскорее выпроводить отсюда мою голодную орду.

— Ничего подобного, ваше величество, — возразил хлипкий молодой человек — это, видимо, и был Касвелл. — Все мое принадлежит вам.

— Если бы вы сказали это моему брату Роберту, он поймал бы вас на слове. У вас ведь есть дочери?

— Да, ваше величество. Две.

— Тогда благодарите богов, что я не Роберт. Моя милая королева — вот единственная женщина, желанная мне. — Ренли встал и подал руку Маргери. — Мы поговорим, когда вы подкрепите силы после дороги, леди Кейтилин.

Ренли повел жену обратно в замок, а его стюард проводил Кейтилин в королевский шатер из зеленого шелка.

— Если вам что-то понадобится, стоит только сказать, миледи.