— Даже хиста уже не чувствуется. Я же говорю, он все просчитал. Если бы не ты, меня бы ждали большие неприятности. Спасибо тебе, Матвей.

А даже зажмурился от предвкушения силы. Сейчас у меня на груди появится еще один рубец и…

И ничего. Видимо, мой хист был заточен аккурат на помощь чужанам, то есть, обычным людям. Либо на повторное «спасибо» не срабатывал.

Инга же вытащила небольшой пузатый кошелек, в который часто складывали мелочь и положила на стол.

— Не люблю быть должной. Здесь достаточно серебра, чтобы ты оценил мою щедрость. И еще кое-что. Отныне я тебе замиренница.

Она протянула крохотную ладошку. Я же почувствовал, как в кармане зашевелился портсигар. Да, да помню, не жать руки сразу, даже если хочется.

— Простите, а что такое замиренница?

— Тот, кто не желает тебе зла. Пока ты будешь ко мне с добром приходить, то же самое и увидишь.

Несмотря на явный протест Григория, я пожал руку. Произошло странное. Словно мой хист на мгновение смешался с Ингиным, а потом все вернулось в исходное состояние. Правда, добавилось еще что-то. Я будто ощутил, что в случае острой нужды могу найти рубежницу. Впрочем, как и она меня.

Инга благодушно кивнула, явно довольная разговором и будто бы собралась уйти. Даже на ноги поднялась. Правда, я собирался выжать из своего нового знакомства и обновленного статуса всю выгоду.

— Инга, вы можете мне помочь?

Вопрос явно заинтересовал рубежницу. Она села обратно, отпив налитый чай. Я к чашке даже не притронулся. Рубежница всем своим видом показала, что готова внимательно меня слушать.

— Мне нужно убить лешачиху.

— Зачем?

Я нехотя рассказал все: про отдых Тихомировых на природе, подменыша и доводы беса. Что интересно, Инга кивала, явно со всем соглашаясь.

— Нет, Матвей, помогать я тебе не буду.

— Но ведь мы вроде как миренцы.

— Замиренники, — кивнула Инга. — Все так. Ты не желаешь зла мне, я тебе. Но никто не говорил, что мы друзья и будем делать друг за друга грязную работу. Нечисть в своем праве. Чужане выбрались на землю лешачихи, и та отвела душу. Так, к сожалению, часто бывает.

— Но ведь ребенок…

— Каждый день кто-нибудь умирает, — равнодушно пожала плечами Инга. — Ты просто мало живешь, еще не привык к этому. Хочешь убить лешачиху — ты тоже в своем праве. Ты рубежник, она — нечисть. После можно сказать, что эти люди тебе близки, а она их обидела. Нечисть всегда либо служат нам, либо старается не путаться под ногами. Только учти тот факт, что ты еще слаб. И едва ли одолеешь ее в открытом противостоянии.

Теперь она поднялась, погладила меня по плечу, проходя мимо. Будто пыталась ободрить. Так воспитатели успокивают маленьких детей, которые увидели, как раздавили жуков на прогулке.

Правда, у выхода Инга остановилась. Она словно сама сомневалась в том, что хотела сказать. Однако в конечном итоге произнесла.

— И на будущее. Если не можешь одолеть противника в честном бою, попробуй подружиться с его врагами. С нечистью работает превосходно. Впрочем, и со всеми остальными тоже.

Она покинула заведение и вместе со звоном колокольчика ожило и кафе. Вышло из подсобки сразу два официанта — один забрал чашку у меня со стола, другой стал переставлять стулья. Следом ввалилась громкая группа туристов, а за ней еще несколько посетителей. На кухне что-то зашипело, ожил кофейный автомат.

Наверное, захоти я, смог бы вернуть с помощью хиста тишину в эту богадельню. Но сейчас меня интересовало другое. Даже не равнодушие Инги по отношению к чужанам. А подленькое молчание Григория, который и не заикнулся про недоброжелателей нечисти.

— Кто враги лешачихи? — спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.

Портсигар в кармане стал не просто подрагивать. Он самым натуральным образом зашевелился, будто пытаясь сбежать.

— Кто⁈ Враги⁈ Лешачихи⁈

Я чеканил каждое слово. Придавливал его хистом. И у Григория просто не было выбора.

— Черти! Черти!

Конец ознакомительного отрывка!