Интересно, а родинку на ягодице он тоже заметил? Меня словно кипятком окатывает. Я вдруг представляю не себя в его в глазах, а то, как он стоит и смотрит на меня. Как вытягивает шею, чтобы разглядеть подробнее. Молча, чтобы себя не выдать.

Кровь зашумела в ушах.

События последних нескольких дней предстают передо мной совсем в другом свете.

Хватаю телефон и судорожно начинаю набирать сообщение Маринке, но все время попадаю мимо нужных букв. Приходится стирать и начинать писать заново. В итоге я не выдерживаю и, уперевшись пылающим лбом в холодное стекло панорамного окна, записываю ей голосовой.

— Он видел меня с голой жопой! — эмоции так и прут. — А у меня задница как дирижабль! В фиолетовую полоску! Это кошмар!

Над моей головой раздается голос с хрипотцой:

— Да нормальная у тебя задница.

Пискнув от испуга, я резко разворачиваюсь.

На меня смотрит огромный бритый детина в костюме и дорогущих часах. Вид у него бандитский. Скорее всего, такое впечатление создается из-за явно несколько раз ломаного носа.

Мужик разглядывает меня какими-то знакомыми голубыми глазами немного насмешливо.

— Но, если у тебя есть сомнения, мы можем сейчас уединиться, и я проверю обстоятельно.

Он стаскивает с шеи галстук с уже ослабленным узлом. Выглядит это угрожающе. Я молча взираю на здоровяка снизу-вверх.

— Н-не надо, — нахожу в себе силы сказать я. Хочется попятиться, но стекло позади не дает этого сделать.

— Да стой ты. Чего испугалась? А была такая темпераментная, прям боевой тушканчик.

Мужик одобрительно усмехается и не стесняясь осматривает меня с головы до ног. Кажется, сегодня мы уже это проходили.

Впрочем, когда он опускает глаза на мои босые ступни, слегка подвисает, приподняв брови. Вот, Лиза, гордись. И в туфлях, и без, ты сражаешь всех мужиков.

На самом деле, я не чувствую от бритоголового какой-то опасности, но мне неуютно быть зажатой между ним и стеклом. Он слишком мужчина, что ли. И интерес его откровенно мужской.

Непроизвольно сравниваю его с Раевским.

Такой же высокий и накачанный. Судя по проступившей щетине, брюнет. В целом, есть в нем шарм, но мой босс как-то роднее.

Поэтому я очень рада, когда дверь кабинета Раевского распахивается, и из него выходят Сергей и Князь.

Детина разворачивается к ним.

Эти двое тоже смотрят на мои босые ноги.

Педикюр в норме — какие претензии?

Меня решает поддержать мой визави:

— А я смотрю, брат, ты лютуешь! Я, конечно, помню, что ты не любишь цоканье, но чтоб запрещать обувь вообще…

— Это личные желания конкретного секретаря. Она у нас вообще специфическая, — отзывается Раевский.

— Ну что, тушканчик, — хмыкает здоровяк. — Не ценят тебя? Но на меня ты можешь рассчитывать. Мы с тобой еще не обсудили твою главную проблему. Дождись меня — подвезу. Заодно туфли тебе купим.

Он протягивает руку нахмурившемуся Сергею:

— Олег Раевский.

Это брат моего шефа! Какая прелесть!

Пока все ручкаются, я чувствую вибрацию мобильника, зажатого в ладошке.

«Мы с мужем были в ресторане. Весь зал тебе сочувствует».

В любой другой момент я бы смутилась. Но сейчас на меня снисходит непоколебимое спокойствие. Что еще может такого произойти, господи? Что мне незнакомые люди? Я вон знакомлюсь теперь через жопу. В прямом смысле слова.

Братья проходят в кабинет, а Сергей смотрит на меня вопросительно. Я отрицательно мотаю головой. Мне же велено остаться. Он немного помялся и вышел.

Телефон вибрирует снова.

«Я вышла. Можешь изливаться. Муж сказал, что тебе я сейчас нужнее. Давай по порядку».

Я уже спокойно усаживаюсь обратно за рабочее место, напяливаю туфли и начинаю методично исповедоваться.

Из кабинета Раевского высовывается его брат.

— Милая, кофейку не сделаешь?

Из-за его спины слышу Князя:

— Олег, отвали от моей сотрудницы. Мы с тобой сейчас поедем ужинать, там и кофе попьешь. Елизавета Валерьевна, вы свободны на сегодня.

— Компанию составишь? А, тушканчик?

Я демонстрирую ноги в туфлях.

— Стало быть, обувь есть. Зато со мной веселее. Мы еще вернемся к этому вопросу, — не сдается Олег.

— Ты мне нужен. Оставь в покое Елизавету Валерьевну, — завет его Раевский.

— Ишь ты, целая Елизавета Валерьевна, — хохотнув Олег снова исчезает в кабинете.

Я поднимаюсь с твердым намерением дойти до дома и выпить чего-нибудь горячительного. Надо снять стресс.

Уже на пути домой получаю еще одно сообщение от Марины:

«Мой говорит, твоей чести ничего не угрожает. У Раевского-младшего какие-то принципиальные заморочки — он не связывается с секретаршами. Муж слышал, как на эту тему его подкалывал старший брат. Мой как раз с Олегом знаком. Так что тебе может грозить только увольнение».

Разумеется, вот теперь я абсолютно спокойна.

Глава 9. Когда говоришь одно…