Смотрю на женщину и неожиданно понимаю, что у неё на уме. Тоже чувствует себя виноватой, это она сдала меня отряду, хотела продать информацию подороже. Мои магические силы не дремлют, эта женщина для меня не загадка.

Стучу в стену кареты, и она мигом останавливается.

Командир уже у дверцы и ждёт, что я прикажу. Какие вышколенные вассалы у королевича.

— Ялла, значит? У тебя есть муж и сынок? Проваливай с глаз долой, мне рядом не нужны люди, готовые меня продать в любой момент. Только из-за мальчика я тебя отпускаю, но второй раз попадёшься на глаза, пощады не жди! — и в этот момент небольшой рой пчёл собрался над каретой.

— Простите меня!

— Бог простит, — цежу сквозь зубы. И женщина срывается с места, прыгает на пыльную дорогу и бежит через луг, подгоняемая чёрным жужжащим «облаком». Ужалят её или нет, уже не важно. Но почему-то меня взбесила эта камеристка.

Прежде чем командир закрыл дверь кареты, ещё раз поклонился, причём значительно ниже и улыбнулся довольной улыбкой.

Видимо, мой поступок заставил его по-настоящему начать меня уважать.

Было бы мне до этого дело! Ялла далеко не первая, кто пытается выгодно продать Эйлин. Приёмные родители, муж, и может быть, кто-то ещё, да я не знаю.

Карета снова качнулась и покатила по дороге. И теперь мне спокойнее, хоть немного можно расслабиться. Представляю, что путь неблизкий, а я с собой не взяла еды и даже напитка, пришлось снова остановиться, и командир заверил, что скоро по дороге постоялый двор и меня всем обеспечат.

Карета не приспособлена для перевоза младенцев. Пока доехали до остановки, миллион раз пожалела, что не взяла с собой плетёную люльку. Руки уже ноют неистово. А положить на широкое сидение доченьку боюсь.

— Госпожа! Постоялый двор! — ух, как же я обрадовалась этим словам.

— Пожалуйста, возьмите малышку, пока я выйду и хоть умоюсь с дороги! — меня снова сопровождает пожилой гвардеец, какой нёс корзину, и я ему доверила Соню, он показал мне просторную уборную, там и керамический умывальник, вода родниковая, все чисто и приятно. Умылась, почувствовала себя немного легче.

— Спасибо за помощь, где тут можно поесть, и мне бы кресло, чтобы доченьку положить, пока ем.

— Сейчас всё устрою.

Мы вошли в довольно просторную таверну, с яркого светлого дня в тёмном помещении пришлось несколько секунд привыкать, чтобы понять, куда идти. Мне сразу же предложили ВИП-зону, хозяйка быстро подала еду и увидев, что у меня младенец на руках, крикнула помощнику:

— Эй, принеси сюда большую корзину, и плед, сейчас устроим малышке удобное местечко для сна.

— Спасибо большое, а то руки отваливаются, — шепчу, а у самой в животе уже урчит, вспомнила, что и завтракала мало. А тут очень вкусное жаркое в маленьком горшочке и сдобная лепёшка, а какой ароматный напиток, напоминает наш сбитень. Всё такое колоритное и аппетитное.

Не прошло и пяти минут, как я смогла положить дочь в большую корзину, почти как люлька, туда уже постелили плед, я лишь застелила свежую простынку, и Соня вытянулась, улыбнулась и задремала. Ей тоже на руках столько времени трястись тяжело.

— Сколько стоит эта корзина и обед, мы оплатим всё для госпожи, и с собой бутыль с напитком и пирог, — капитан и гвардейцы сели недалеко от меня, но отдельно. Сразу оплатили счёт, и хозяйка занялась другими постояльцами.

Я быстрее ем, очень вкусная еда, и её не так много, чтобы объесться. Знала бы я, что местные овощи можно и так готовить.

Рассуждаю о чём угодно, только бы не думать о тех, кого оставила, и о том, что меня ждёт.

— Хозяйка, возьми за обед! — неожиданно слышу голос, от которого у меня по спине пронеслось стадо мурашек. Это не может быть ошибкой. Этого вообще не может быть.

Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, требующего расчёт. И не верю своим глазам. Он улыбнулся и едва заметно покачал головой, чтобы я не выдала ни его, ни себя.

Глава 54

В таверне

Гвардейцы сидят в стороне и не обратили внимание на посетителя, он слишком далеко от наших столиков.

Слёзы отчаянья брызнули из глаз, как фонтаны в Петергофе. Вот он, тот кого я хочу видеть, слышать, в чьих объятиях хочу замереть и забыться, спрятаться от всех бед. Моя весточка из родного мира…

Но он не подходит, не здоровается, и я буквально слышу его голос в своём сознании, что нам пока рано открываться.

Всё, кусок в горло не лезет. Как же мне нехорошо-то.

Кай, а это именно он, накинул капюшон на голову, поклонился хозяйке и вышел.

— Госпожа, а есть у вас тихая комната, хочу дочь покормить перед дорогой, — с трудом сдерживаю дрожь в голосе, спрашиваю у хозяйки. Мне надо побыть одной, привести мысли в порядок. И какие бы душевные страдания я сейчас ни испытывала, а Соню покормить надо, потом в карете это сделать невозможно. Не хочу издеваться над малышкой.