Есть такое. Но потом я подумал, что ошибся.

Когда девочку увидел с открытой и доброй улыбкой, когда она начала характер показывать и не лебезила, как все остальные.

И она начала открывать мне другой мир. Совершенно не похожий на то, к чему привык.

С ней я внезапно стал простым парнем, который с понравившейся девушкой в кино ходит и наблюдает, как она пиццу лопает.

Такая простая. такая честная.

Дрянь двуликая, ударившая в спину исподтишка!

— Что с распечатками. Никитос? - открываю бутылку, пренебрегаю бокалами и прикладываюсь из горла.

— Игнат Маратович, лучше сами посмотрите, - опасливо отвечает начальник службы безопасности, хотя он вроде не из робкого десятка. - Там. многое видно.. сообщения. ..данные.

посмотрите, хозяин.

Сжимаю горловину бутылки так, что стекло ломается, стук разбитого стекла и крошка на полу вперемешку со специфическим запахом спиртного.

Руку обдает болью, но я почти не чувствую... я окончательно понимаю, что дело дрянь...

Сейчас…

Что происходит со мной, когда ее вижу.. рядом с Абрамовым... Пожалуй, меня просто выворачивает наизнанку.

Чувства взрываются одним сплошным адреналином... я слов подобрать не могу.

У меня в крови ярость кипит, взрывается просто, когда Вадим начинает еще и права качать.

— Отойди… От... Нее, - выговариваю четко, на удивленное лицо Юли смотрю, и сердце царапает.

Она глядит на меня так, будто черта видит, и это действительно так.

Я из преисподней сейчас выкарабкался только для того, чтобы вновь агонию продолжить, когда ее с другим вижу!

— отошел. Но я что-то не уверен, что эта девушка имеет к тебе серьезное отношение, —

ухмыляется Вадим.

Этот мужик - один из немногих, кого я уважаю. В бизнесе жесток, даже очень, напоминает мне самого себя. Возможно, при иных обстоятельствах мы бы с ним и могли стать приятелями.

Но не сейчас. Не тогда, когда он, во-первых, стал моим конкурентом и весьма опасным, а во-вторых. он к женщине подъехал, которую я своей считаю, несмотря ни на что, потому что не переболел этой болезнью.

Не прошло. Не отпустило. Мутировало. Превратилось в агонию. Но. Чувства есть. Они свежи. Они мучают меня, и вся эта ярость и агония готова вылиться на Вадима.

Руки чешутся набить его наглую уверенную рожу. Но я все же сдерживаюсь из последних сил, чтобы донести.

— Абрамов. По грани ходишь. Ты сейчас на красной линии.

Предостережение. Я сейчас не в том состоянии, чтобы речи толкать. Но мужику лучше понять, что свое я не отдаю. Держу мертвой хваткой.

И Юля... моя!

Абрамов же реагирует на исходящую от меня угрозу, у него глаза темнеют, чувствую, как встает в стойку, подмечаю, как расставляет ноги, по мельчайшим деталям делаю вывод, что Вадим тоже подготовленный, явно спаррингует, скорее всего, боксирует, потому что постановка ног говорит мне именно об этом.

— Юсупов, а я смотрю, ты взвинченный, или уже дошли вести? Неужто лично явился, чтобы поздравить меня с выигранным с тендером?

Провоцирует. Пытается достать. Но он не понимает, что в бизнесе я никогда не иду на поводу у чувств. Не теряю контроля.

Единственное, что способно взвинтить меня и заставить выпустить всех демонов, — это чувство дикой агонии, которое провоцирует красивая девушка в черном платье в облипку, она наблюдает за двумя агрессивными мужиками с широко распахнутыми глазами, в которых плещется ужас.

Юля

Такая естественная в своем недоумении и страхе.

Она всегда выглядит как ни в чем неповинный цветок, который раз за разом рушит все, к чему прикасается.

Вновь возвращаю взгляд на Абрамова. Кажется, адреналин кипит не только у меня в крови.

Мужик скалится.

Зацепила его моя жена.

Чую это, и ноздри раздуваются. Агрессия ищет выход.

— Нарываешься, Вадим... - вновь цежу зверем.

— Ты тоже, - вворачивает в ответ, а затем будто под дых меня ударяет, когда поворачивает голову и на Юлю смотрит, взглядом по ее лицу шарит.

— Он действительно твой муж? — спрашивает ее, а я вижу, как Юля каменеет, как переводит полные непонимания глаза с Абрамова на меня.

— Она. Моя. Жена. Уймись. Вадим, - резко выдыхаю.

Опережаю свою строптивую женушку, которая не понимает, что она всегда была моей, есть и будет.

Зверь внутри меня - слишком большой собственник, и, пусть даже раненый, с перебитым хребтом, он не выпустит ту, которую считает своей до последнего издыхания.

Вляпались мы с тобой, детка.

Ты еще не понимаешь, насколько сильно мы оба вляпались...