— Да. Ты ведь можешь не только видеть их, но и предвидеть, когда они выйдут на темную или светлую сторону?

«Кто на нас напал? Пока я была на свободе, никто не интересовался мной. Только ведьмы помогали выжить...»

Я зажмурилась, лишь бы не смотреть на альфу, и невольно прислушалась к собственным ощущениям.

Уши, подвижные, чуткие, улавливали каждый звук. Приближалась опасность, я ощущала это всем своим существом. Где-то совсем рядом, за стеной слышался настойчивый шорох. Он впивался в мозг, как заноза. То ли его издавали мыши, то ли что-то гораздо хуже. Пока что я не могла отличить, и от этого становилось еще страшнее.

— Думаю, тебя искал не только я, но и те, кто понял, чем им грозит твой дар… — Маршал замолчал, и я буквально физически ощутила, как он взвешивает каждое слово. — А узнать о нем они могли от источника в тюрьме... — снова зашуршал документами, листая их с каким-то маниакальным упрямством. — До того как твой дар открылся, начал расти, я дал негласный приказ спрятать тебя. Поэтому ведьмы и прикрывали тебя, скрывали ото всех… И от изнанки тоже.

Горячий, колючий комок внезапно подкатил к горлу.

«Так ты знал о моем существовании до того, как меня схватила Инквизиция?» — с трудом сглотнув, подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Маршалом.

Его лицо было похоже на каменную маску. Ни единой трещинки, ни единой эмоции. Только ложь в глубине глаз, которую он тщательно прятал.

А в это время тот самый звук за стеной становился все громче, настойчивее. Он словно обволакивал комнату, и тени в углах, казалось, плясали ему в такт. Они становились гуще, плотнее, зловеще извивались, будто готовясь вот-вот оторваться от стен и подползти к нам.

Ледяные мурашки побежали по моей спине. Почему Маршал ничего не слышит?

Он же волк!

Или... притворяется?

— Не об этом сейчас, послушай, — резко оборвал меня, свернув неудобную тему.

Маршал принялся зачитывать выписки из дел братьев Зурских…

Каждое слово было как удар кувалды по наковальне моего сознания. Зверства, пытки, изощренные игры с жертвами...

Мне становилось дурно только от того, что я слышала.

Я не верила своим ушам. В моем тихом, скромном мирке, полном страха перед собственной тенью, не было места таким чудовищам.

Это был какой-то невыносимый, запредельный кошмар.

«Настоящие вурдалаки? Но, по слухам и легендам, они давно исчезли... Или ты о вампирах, о тех созданиях ночи?» — Мой мысленный голос прозвучал скептически, но внутри бушевал ураган из страха, отвращения и щекочущего нервы любопытства.

— Нет. Не о людях, пьющих кровь и живущих среди нас. А именно о древних существах, которые жили здесь испокон веков. Когда-то их сравнивали с богами Тьмы...

«Почему никто не слышал о них ничего нового?» — единственное, что смог выдать мой перегруженный мозг.

Загадка, не имеющая ответа.

— Потому что их истребили очень давно, еще во времена первой войны между Тьмой и Светом. Вурдалаки тогда проиграли и скрылись в сумерках — мире между Тьмой и Светом. Они стали очень хитрыми… Настолько, что предпочли жить на изнанке миров… куда никому нет входа и выхода! — сдавленно ответил Маршал, и я почувствовала, как он напрягся, словно струна.

Он заметил мое неверие, мою попытку отстраниться от услышанного и тут же взбесился, стал каким-то дерганым. За этой нервозностью угадывалась какая-то недосказанность, словно Маршал что-то скрывал.

«Ты слышишь этот шорох?! Я больше не могу его терпеть!»

Я вскочила с дивана как ошпаренная.

Горло сдавило от дикой смеси ярости и животного страха. С рыком бросилась в угол, из которого доносились эти мерзкие звуки.

Там что-то зашевелилось…

Глава 11

Из самой гущи мрака, словно из ниоткуда, вынырнула длинная костлявая рука, обтянутая бледно-синеватой кожей. Она вцепилась в мой ошейник стальной хваткой, заставив замереть на месте, и потянула на себя.

Из горла вырвался сдавленный хрип. Я задергалась, сопротивляясь изо всех сил, попыталась вырваться, но стало лишь хуже. Тень притянула меня к себе, к своему мерцающему темно-серому балахону, словно сотканному из дыма и мрака. Костлявая рука погладила по холке как какую-то псинку.

— Ну, здравствуй, Недоальфа…

Другая рука, такая же костлявая, медленно откинула капюшон, открывая моему взору голову создания тьмы.

Худощавое лицо, словно вылепленное из кошмаров, окруженная запахом тлена фигура. Очертания черепа, обтянутого тонкой, сухой, как пергамент, мертвенно-бледной кожей… Казалось, передо мной стояла мумия, только что выбравшаяся из древнего склепа.