Ой. Можно подумать, он мог сказать что-то другое…

А, когда мы остаемся одни, он вдруг спрашивает:

– Если бы ты не забеременела, то бы вышла за меня?

– Я… Да.

– Ты отказала мне три раза.

– А если бы ты в детстве не запал на мои буфера, ты бы на мне женился?

– Маруся…

– Паш, может, нам, на самом деле, не нужно разговаривать? Мы только все портим.

– Точно! – выдает Пашка.

И, прижав меня к себе, красноречиво сжимает ладонями мою попу.

– Но кое-что я хочу сказать. То, чего еще ни разу не говорила.

Кабанчик замирает. Я прижата к его груди, поэтому чувствую, что у него даже сердце замедляется.

– Паш… я люблю тебя!

И в груди снова раздаются гулкие удары…

Глава 65

 

Маруся

 

– Машенька… – выдыхает Кабанчик.

– Пашенька…

– Ты моя муси-пусечка…

– Ты мой поросеночек…

– Кто?

В голосе Паши слышится легкое недоумение, смешанное с возмущением.

– Мой самый-самый любимый поросеночек.

– М-м-м… А ты моя сладкая свиночка.

– Кто?

Тут уж возмущаюсь я.

– Моя розовенькая, сладенькая, тепленькая… как зефирка в какао.

– Зефирка лучше, чем свинка, – бормочу я.

– Вы хоть в спальню поднимитесь, – раздается над нами голос Кеши. – В гостевую.

– Ой.

Я прихожу в себя осознаю, что мы с Пашкой уже почти раздели друг друга. А, между тем, мы сидим на качелях в саду и вокруг бродят гости…

– Зачем нам гостевая, поехали домой, – произносит Кабанчик.

– К тебе?

– К нам.

– В твоей тумбочке лежат чужие трусы, – вспоминаю я.

– Мля! – красноречиво реагирует Пашка.

– Вот именно!

– Сожжем тумбочку? – бурчит он.

– И кровать.

– Кровать-то за что?

– Неизвестно, сколько там девок побывало…

– Маруся, блин! Не было там никого, кроме Катюхи. Может, тогда вообще квартиру подожжем?

– Можно, – дуюсь я.

Что-то опять ревность накатила… Просто невыносимо представлять, что он еще кого-то так же жадно целовал и так же страстно сжимал в объятиях.

– Поехали? – произносит Пашка.

– Поехали, – киваю я. – Домой.

– Будем на диване спать, кровать с тумбочкой завтра выкинем.

– Ой, да ладно. Я пошутила.

Вообще, мы уже спали на этой кровати. Пометили ее. И в целом… плевать! Что было – то было. Все было не так.

Только сейчас все как надо… Лучше, чем в сказке!

* * *

Кабанчик вставляет ключ в замок, поворачивает его и нажимает на ручку. А потом вдруг внезапно подхватывает меня на руки и открывает дверь ногой.

– Паша… – только и успеваю выдохнуть я. – Ты что делаешь?

– Переношу тебя через порог.

– Зачем?

– Не знаю. Кажется, есть такая примета. Или что-то типа того.

Мы опускаемся на диван. Его губы находят мои, он врывается в мой рот жадно и неистово. Завладевает, проникает и заполняет меня так, что я не могу дышать. И это только поцелуй!

Пашкины губы перемещаются на шею, я вдыхаю резкий, звериный и возбуждающий запах его волос. Зарываюсь в них пальцами, ерошу, приглаживаю, трусь щекой. Царапаю его шею, пока он, уже во второй раз за сегодняшний вечер, избавляет меня от топа.

– Я соскучился, – говорит он моим сиськам. – Я капец как по вам соскучился, – повторяет он.

И просто заныривает между грудей, рыча и мурча от удовольствия, сминая и лаская их, щекоча и покусывая соски…

Я извиваюсь и выгибаюсь. Я схожу с ума от его горячих ласк, я задыхаюсь от возбуждения. Я так соскучилась! Я так хочу его! Тело простреливает молниями бешеного желания.

– Хочу тебя, – шепчу я. – Быстрее!

Кабанчик в мгновение ока избавляется от остатков одежды и стоит передо мной голый, нацелив на меня свой вздернутый клык. Боже… Какая красота! Античные статуи сдохли от зависти и рассыпались в пыль! Ни у одного Аполлона нет такого мощного орудия. Хочу его в себе!

Но Пашка почему-то медлит.

– Тебе можно… это все? – спрашивает он.

– О, да! Мне это можно. Мне это очень нужно!

И я придвигаюсь к нему, превкушая сладкий, хоть и слегка болезненный момент, когда эта огромная дубинка окажется во мне.

– Точно? – переспрашивает Пашка, лаская головкой мои разбухшие губы.

– Точно! – страстно шепчу я, приподнимая бедра ему навстречу.

Он входит в меня. Медленно и неторопливо. Растягивая этот долгожданный момент.

– Ах! Ах! – срывается с моих губ. – Он такой огромный! Такой твердый…

Я вижу, как Пашкины глаза заволакивает пеленой дикого животного желания. Он стискивает зубы. И… начинается что-то странное.

– Паш, мы трахаемся или что? – спрашиваю я через пару минут.

– Я осторожно…

– Не надо осторожно!

– Ладно.

Он ускоряется. Но не так чтобы очень. Я активно двигаюсь, пытаясь придать нашему занятию динамики. Но что-то не очень получается… Потому что Пашка тормозит!

– Паша, что происходит?