Кайл и Лемар не спорят. Зато во мне поднимается волна возмущения. Сдерживаю порывы высказать всем своё несогласие. Надо сначала поесть, унять злость. А то я, когда голодная, злая. Возможно, и возмущение пройдёт.

— Не туда, — мягко останавливает батюшка, когда я собираюсь занять один из свободных стульев. Удивлённо вскидываю голову. — Ты теперь хозяйка дома Морвел.

И где должна сидеть эта хозяйка? Спросила бы я, но один из мужей двигает стул во главе стола, между ним и вторым рычащим товарищем. Нехотя отстранившись от как бы родственников, иду к началу и, поправив юбки, сажусь. Меня вместе со стулом легко сдвигают к столу и возвращаются на своё место.

Исподлобья бросаю взгляд на сидящего по левую руку от меня «мужа номер два». Он опять ноздрями шевелит и с каждой секундой злится сильнее. Вот не пойму. Если тебе настолько противна жена, зачем жениться? Перевожу взгляд на «мужа номер раз». Тот вилку с ножом сжимает до побелевших костяшек. Ещё немного — и сломает приборы. Тоже злой, аж золотым ободком радужка глаз вспыхивает. Очень необычно. Тот же вопрос и к нему. На кой чёрт связывать себя? Вроде красивые, молодые и, судя по обстановке дома, богатые.

Я теряю интерес к мужчинам, пробую незнакомые блюда, расставленные на столе. Стараюсь вспомнить все уроки школьного этикета и не нарушать его. Дабы ненароком не вызвать подозрения у сидящих. Явно ведь эта Аврора аристократка в сотом поколении.

— Вы уезжаете из Аркадии? — краем уха слышу удивлённый вопрос от одного из братьев и напрягаюсь.

— Мы приняли решение, что Авроре лучше пожить в моём клане.

— В Норвальде, за ледяным плато? — уточняет Кайл и бросает встревоженный взгляд на меня.

— Да, — спокойно так кивает голубоглазый.

— И ты согласен, Морвел? — злится братец. Похоже, единственный из семейства, кто вправду волнуется за сестрёнку. Может, стоит с ним поговорить и попросить политического убежища?

— Меня вполне устраивает такой вариант. В Аркадии небезопасно. Нам ведь нужно беречь жену, — в тоне новоиспечённого мужа буквально слышится издёвка вперемешку с неприкрытым сарказмом.

— Аврора не готова к жизни на севере, да ещё и в стае двуликих! — вспыхивает второй братец Лемар.

— Ты допустишь это, отец? Чтобы твою дочь сослали за ледяное плато в хребты Роара? — подключается Кайл. — Разве ты не видишь, они хотят избавиться от неё! Отправить подальше, чтобы продолжить жить в своё удовольствие.

— Ещё одно обвинение — и для вас будут закрыты двери нашего дома, — чеканит рычащий, медленно поднимаясь.

— Да я с радостью уйду отсюда, Хантер! Со своей сестрёнкой!

— Довольно! — рявкает седовласый и хлопает ладонью по столу. Я вместе с посудой и трёхъярусной люстрой вздрагиваю, а вот мужчины лишь замолкают и смотрят друг на друга с бешенством. — Сядь, Кайл, и ты, Лемар! Аврора теперь их жена и подчинится мужьям. А они позаботятся о ней.

Оба брата злятся и сдерживают себя. Аж пальцы искрят разноцветными всполохами. Вот на них я залипаю. Интересно, что это? Статическое электричество? Разве оно бывает цветным? Может быть, какой-то гаджет зажат в рукаве. Ну вряд ли магия, да? Я как бы в неё не особо верю. И выдумать такое даже моё подсознание не могло.

Пока анализирую происходящее, двое мужчин, не желая подчиняться воле отца, быстро удаляются из дома, бросив напоследок что-то о старом маразматике, погубившем ребёнка в угоду политики и власти. Интересно, кто этот маразматик и какого ребёнка он погубил? Я ж первая камнями его закидаю. Очень уж сильно обострено во мне не только чувство справедливости, но и защиты детей. Я ж поэтому пошла в педагоги. И психологию детскую изучала. Хотела повысить квалификацию, так сказать.

— Молоды и глупы, — оправдывает поведение сыновей седовласый, словно извиняется перед этими мужчинами. Тоже мне, отец года. Я ещё что-то предъявляла Никитиному папе. Тут вот похлеще тип сидит. — Раз вы считаете правильным отправиться на север, так тому и быть. На кону стоит слишком многое. Надеюсь, вы все это понимаете?

Тяжёлый взгляд направляется на меня. Аж кусок бутерброда в горле застревает. Это что, мне вопрос? Я не понимаю. Но покорно киваю.

Батюшка поднимается, тоже автоматом встаю. Этикет, чтоб его.

— Всё будет хорошо, Рори. Ты будешь счастлива и ещё поблагодаришь меня, — басит он, обходя стол. В очередной раз покорно киваю и получаю поцелуй в лоб.

Один из мужей, тот, который любит рычать, идёт его провожать. Я остаюсь один на один со вторым. И с этим типом мне намного неуютнее, чем с рычащим. Возможно, потому, что с ним мы даже не перекинулись ни единым словом.