Мы заходим в гостиную. Почему она называется жёлтой, остаётся загадкой. Потому что комната совершенно не жёлтая, а в серо-белых тонах. На диванчике расположилась красавица брюнетка в роскошном, довольно фривольном платье. Пьёт чай, как истинная аристократка, оттопырив мизинчик, и при виде Себастьяна, слащаво улыбаясь, поднимается.

— Что ты тут делаешь? — гремит голос архонта, стирая эту улыбочку с лица дамы.

— Светлого дня, милорд, миледи, альфа, — напрочь игнорируя злость, чопорно приветствует она нас. — У меня деликатный разговор к архонту.

— Говори, — нетерпеливо рычит Себастьян.

— Боюсь, этот разговор не для посторонних ушей, — она делает акцент и бросает на нас с двуликим пренебрежительный взгляд.

— Говори при моей семье, мне скрывать от них нечего, — рубит маг.

— Несколько дней назад я стала невольным свидетелем заговора против вас, — сохраняя гордость, говорит Тейра. — И пришла предупредить. Ведь нас многое связывает, Себастьян.

Я знала, что она не преувеличивает. Он, по сути, ради меня бросил её. Или не бросил, мы как-то не говорили об этом. Но сейчас, слыша из уст женщины об их общем прошлом, я чувствую острый укол в груди, что болью разрастается во всём теле. Не думала, что встреча с бывшей мужа может причинить столько боли.

— Выслушай её, я всё же пойду к себе, — бормочу, пятясь.

— Яри, — Себастьян разворачивается и пытается поймать меня.

Развернувшись, выбегаю из комнаты и вскрикиваю от оглушающего взрыва. Меня, словно щепку, сносит ударной волной в сторону. Больно приложившись о стену, а после о мраморный пол, отключаюсь.

В себя прихожу в безликой, стерильно белой палате. Голова раскалывается, всё плывёт перед глазами, и тошнота бьёт в горло. Похоже, сотрясение заработала.

Морщась от боли, поворачиваюсь и осматриваю помещение. Рядом в кресле сидит Хантер. Держит крепко мою руку и, положив голову на край койки, спит. Себастьяна нет, возможно, он со своей любовницей остался.

Свободной рукой тянусь к мужу. Зарываюсь пальцами в густые шелковистые волосы. Он, вздрогнув, просыпается. Вскакивает, заметив моё пробуждение, и прижимает к своей груди.

— Задушишь, — пищу с глупой улыбкой.

— Ты меня испугала, Яра, — хрипит Хантер, опуская обратно на подушки. — Как себя чувствуешь? Где-нибудь болит? Сейчас лекарей позову.

— Нет, нет, стой. Просто побудь со мной и расскажи, что случилось. И где Себастьян? — останавливаю и притягиваю обратно. Даже двигаюсь, освобождая немного места.

Двуликий послушно ложится рядом и крепко стискивает. Дышит шумно в мои волосы и гладит ручищами.

— Он с этой, да? — осторожно спрашиваю. — С Тейрой?

— Кто? — отстраняется муж и хмурится. — Себ? Он всю ночь подпитывал тебя и вытягивал магией. Сейчас в Аркадию ушёл, разбирается с заговорщиками.

— Их поймали? А мы где? И откуда вытягивал? — облегчённо выдохнув, заваливаю новыми вопросами.

— Да, благодаря той женщине мы нашли главных заговорщиков, — кивает хмурый муж. — И там замешаны не только маги. Несколько двуликих тоже не желают мира. Мы в Нордвелле, на Севере. И вытягивал из-за грани. Ты чуть не умерла. Опять!

Последнее Хантер говорит с неким укором. Словно я специально планировала. Закатываю глаза и просто утыкаюсь в его грудь. Хорошо, что не умерла. А то, мало ли, вернулась бы к Диме. А он бы меня до новой смерти запилил. Знаю его, он может.

— Расскажи, что произошло? — глухо прошу, немного расслабившись. Кажется, даже головная боль притупилась.

— Злоумышленники заминировали замок. Первый удар пришёлся именно на холл. Его хорошенько завалило, тебя отрезал рухнувший потолок. Пока Себастьян сдерживал бушующий огонь, я разгребал проход к тебе. Благо подоспел Лорд Дэлейн. Сразу после Совета старейшин он ехал к нам. Увидев зарево, ринулся на помощь и вызвал магов. Я не стал ждать и забрал тебя на Север, Себ открыл портал. Но ты не приходила в себя и с каждой минутой угасала, — Хантер стискивает меня сильнее, словно переживает прошедший день снова.

— Всё уже хорошо ведь. Я жива, — шепчу, поглаживая по плечам моего всегда строгого, сурового оборотня. Альфу целой стаи барсов.

Мужчина держит моё лицо в тёплых ладонях. В глаза заглядывает и, уткнувшись лбом в мой, замирает.

— Ты моя жизнь, Яра, — хрипло выдыхает он. Столь искренне и горячо. Аж внутренности трепещут и слёзы наворачиваются на глаза. Его потребность во мне настолько ощутима и осязаема, словно он окутывает меня невидимой вуалью.

Всхлипнув, прижимаюсь губами к его губам. Поцелуй получается солёным из-за моих слёз, но безумно сладким. Столько нерастраченной нежности в каждом движении. Хантер открывается с новой стороны. Он ласково и неспешно целует, языком скользит и совершенно не напирает. Дыхание моё выпивает и гладит почти невесомо. Словно я хрупкая ваза и он боится меня сломать.