- Парни, вы что, под кайфом? Хотите вернуться к жизни в тесноте, друг на друге, дракам, ссорам… -Случайно влюбиться в своего коллегу по группе и выставить себя перед ним дураком…

- Да. Мы скучаем по всему этому, - говорит Райдер.

- Но твоя дочь...

Райдер пожимает плечами.

- Ее мама снова в деле, и Харли согласился на летние гастроли, они могут поехать с нами.

Я поворачиваюсь к Харли.

- Ты сольный исполнитель, удостоенный «Грэмми».

- Черт, неужели?

- У меня впереди шоу талантов и запись еще одного альбома. - Конечно, если лейбл предложит мне новый контракт. - Спасибо, но нет. - Я не могу вернуться.

Даже если гастроли с ребятами были лучшим временем в моей жизни. Беззаботным, и хотя давление было, оно не было таким сильным, когда рядом были ещё четверо, которые помогали с ним справляться. К тому же, наши альбомы продавались так легко. Мы могли бы выпустить пластинку, где читаем словарь, и подростки по всему миру стали бы умнее благодаря этому.

Возвращение могло бы стать тем самым возрождением моей карьеры, в котором я отчаянно нуждаюсь, но за это придется дорого заплатить.

Мне придётся проглотить свою гордость, а это у меня никогда не получалось.

Посмотрите на дымовую завесу, что я для всех устраиваю.

Моя карьера рушится, а я сижу и смотрю, убеждая себя, что все в порядке.

- Да ладно, - говорит Харли. - Ты должен был стать лёгкой добычей.

- Почему ты хочешь вернуться? Для меня не понятно. Мы все двинулись дальше. - Я встаю. - Кроме того, думаешь, Блейк бросит кино? Черт возьми, нет. Думаешь, Мейсон выйдет из подполья?

Ух, при одном упоминании его имени щемит в груди. Когда-то мы с Мейсоном были лучшими друзьями. Мы были ближе, чем даже Харли и Райдер.

Должно быть, я сказал что-то не то, потому что лицо Харли просияло.

- Ты знаешь, где Мейсон?

- Нет. - Да. Ну, у меня есть довольно хорошее предположение.

Его семья владеет землей в глуши Монтаны. После того, как «Одиннадцать» добились успеха, он построил там «хижину». А под хижиной я имею ввиду особняк. Не уверен, живёт ли он там, но предполагаю, что живёт. Он возил меня туда всякий раз, когда у «Одиннадцать» были каникулы, потому что мне не к кому было вернуться домой.

Меня воспитывала бабушка, когда государство забрало меня от токсичного поведения матери-наркоманки. Почти уверен, что я - результат того, что она заключила сделку либо со своим сутенером, либо с дилером, так что да, первые несколько лет моей жизни были восхитительны. К счастью, я был слишком мал, чтобы что-то помнить, прежде чем моя бабушка неохотно взяла меня к себе. Она растила меня и заботилась обо мне вплоть до своей кончины, когда мне было шестнадцать.

К тому моменту я уже был участником известного бойз-бэнда и мог доказать в суде, что способен сам себя обеспечить.

Совет: не позволяйте шестнадцатилетним подросткам распоряжаться своей жизнью.

Когда мне исполнилось восемнадцать, понадобился финансовый консультант, контролирующий мои расходы.

У меня была привычка покупать дорогие и бессмысленные вещи, чтобы наполнить свой дом. Потому что, когда растешь в нищете, постоянное напоминание о том, что можешь позволить себе статуэтку утки за двадцать тысяч долларов, заполняет эту пустоту. Его зовут Билл, и он необходим моему психическому благополучию.

Харли говорит единственное, что могло бы соблазнить меня поддаться этой глупой идее.

- Мы были как одна семья. Даже семьи собираются вместе.

Все, чего я когда-либо хотел, - это иметь нормальную семью. Когда я навещал Мейсона, его жизнь была такой… обычной. Возможно, он потерял отца в юном возрасте, но его мама, сестра и он сам - воплощение крепкой семьи.

Я годами убеждал себя, что связь, которая у меня была с Мейсоном - чистая зависть к тому, что есть у него. Что я, каким-то образом, спутал восхищение с влечением.

Но не могу не признать, что его отсутствие оставило пустоту в моей жизни и груди.

Я скучаю по своему лучшему другу, хотя у меня не хватало смелости связаться с ним с тех пор, как распались «Одиннадцать».

Я не могу смотреть ему в глаза после того, что сделал.

Я поворачиваюсь к Харли.

- Я не могу. Прости, но нет. Гарантирую, остальные скажут то же самое.

Особенно Мейсон.

Глава 2. Мейсон

Глубокий голос на другом конце провода был успокаивающим, но в то же время авторитетным, и мне было трудно отказать человеку, который был мне как отец в течение семи лет. Кэмерон Верикас, менеджер «Одиннадцать», заменил мне отца после того, как я потерял своего в возрасте десяти лет. Было приятно снова почувствовать отцовское присутствие в своей жизни после подростковых лет без него, но сейчас я вспоминаю, почему чрезмерно властные родительские фигуры могут раздражать.