Ной кивнул, перестав сопротивляться напряжению в бедрах.

- Опрокинул стул и столик, смахнул половину барахла со стола, сбил меня с ног своим весом и прижал к полу. Это было так горячо, Фан. Он целовал так сильно, что у меня пошла кровь из губы. - После такого описания он немного запыхался и потянулся за напитком.

Фан застонал, и высунул язык, облизывая нижнюю губу.

- О, боже. И ты мог сопротивляться? Ты пытался, да? В смысле, это была борьба? - Он ерзал на стуле.

- Я пытался сопротивляться. Я довольно сильный, но он тяжелый, понимаешь? Мы определенно боролись. Пару раз мне удалось вырваться, но как только он повалил меня на пол, я понял, что проиграл, он просто слишком большой. Он обмотал веревку вокруг моих рук, привязал к ножке своего стола и обездвижил моими же джинсами. - Ной сглотнул, вспоминая, слова лились из него совершенно без цензуры. - Он, блядь, вошел с размаху. Просто входил снова и снова... ну, вытаскивал совсем, понимаешь? И снова вставлял. Я кончил так сильно, что закружилась голова.

- Прошу прощения. - Фан осторожно поднялся, его эрекция была очевидна. - Я ненадолго в ванную. Ублюдок.

Ной моргнул, когда Фан вышел, все еще наполовину погруженный в воспоминания.

Он был удивлён, даже шокирован, обнаружив, что сдерживает сильное желание позвать его обратно. Сделать минет Фану прямо на кухне. Ему потребовалось все силы, чтобы не погнаться за ним. Он вспомнил, как в ту ужасную ночь отмахнулся от предупреждения доктора Брюэр о том, как Фан, не в силах или не желая говорить сам, попросил её убедиться, что Ной понимает степень влечения, которое испытывает к нему Фан, и сказать ему, чтобы он, пожалуйста, вежливо игнорировал это, если у Фана возникнет эрекция, когда они будут вместе.

Он снова посмотрел в сторону ванной, через кухонную дверь, смущённый все еще непреодолимым желанием последовать за мальчиком Бредфорда. Тобиас не давал им такого разрешения, и меньше всего ему хотелось быть лицемером. Он проводил взглядом Фана, а затем, абсурдно, встал перед открытой морозильной камерой. Боже. Он должен признать, тот бурный вечер в кабинете Тобиаса, когда он о нем рассказывал, звучал еще горячее, чем был на самом деле, если это вообще возможно.

Фан вернулся, казалось, прошло совсем немного времени; Ной все еще стоял, глядя на мороженое и замороженный фарш, морозильная камера только-только начала сигналить. Теплые руки обняли его за талию, и Фан прижался сзади.

- Боже, - сказал он, его голос был приглушен спиной Ноя. - Это самое горячее, что я слышал за очень-очень долгое время, Ной. Чуть не кончил в штаны, а со мной такого не бывает.

Ной прикусил губу, чтобы не застонать.

- Все бывает в первый раз? - спросил он, внезапно почувствовав головокружение. Он положил руку на дверцу морозильной камеры, чтобы не откинуться на Фана всем своим весом. От Фана приятно пахло, потом и... лёгким мускусом. Здоровый мужской запах. - Я, э-э... - Он откашлялся и попробовал снова. - Хочешь, э-э, молочный коктейль или чего-нибудь ещё? - спросил он, всё ещё глядя в морозильную камеру.

- Конечно. - Фан погладил его живот круговыми движениями. – А чего хочешь ты? - В тоне определённо чувствовалось предложение, но и некоторая настороженность, словно неуверенный шаг, если такое вообще возможно.

Боже, чего же он только не хотел в этот момент? Фан был тёплым и рядом, и он был таким горячим, когда стоял на коленях. Ной глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. Затем взял руку Фана в свою и осторожно вышел из его объятий.

- Не могу, Фан, - сказал он с мягкой улыбкой, глядя в глаза Фану. - Но спасибо.

Он получил грустную улыбку и кивок.

- Да. Может быть, в другой раз. - Фан повернулся и направился к шкафам, открывая дверцы, пока не нашел высокие стаканы. - Я сделаю молочные коктейли. Иди.

Ной не стал медлить, благодарный за то, что они могли вести себя по-взрослому. Он поцеловал Фана в щеку, прежде чем исчезнуть в своей крошечной ванной. Он закрыл дверь и прислонился к ней, зная, что принял правильное решение, но все равно чувствуя себя придурком.

Он расстегнул джинсы, раздвинул ноги шире и обхватил пальцами член. Предложение Фана казалось совершенно искренним. Не похоже на попытку регрессии или привлечь его внимание. В нем не было никакой шалости или желания действовать за чьей-либо спиной; он делал ласковый жест, и к тому же милый. Ной представил себе губы Фана, вспомнив их с новогодней ночи, и уже через несколько мгновений застонал. Он не был уверен, является ли это тоже предательством, прятаться в ванной и фантазировать о том, чего не следовало, но могло бы быть.

В его воображении Фан стоял на коленях и хрипел, пока Ной засовывал член ему в горло. Пальцы Фана впились бы ему в задницу.