Если так подумать, то меня вообще не накрывало так, чтобы каждая клеточка тела орала дурниной «Хочу её!». Когда друзья рассказывали о том, как они влюбились, я лишь недоуменно смотрел на них. Для меня было дико слышать, что можно влюбиться в кого-то с первого взгляда. Мой мозг прям жестко буксовал, когда я пытался представить подобное. Как это: посмотреть на кого-то и поехать крышей с первой секунды.

А теперь, кажется, понял их, потому что внутри бурлит что-то такое мощное, первобытное – то, что заставляет хотеть закинуть её к себе на плечо и утащить в свою пещеру.

Ну что, батенька, вот и твоя, кажется, настала пора влюбиться по самые гланды.

Самое удивительное, я спокойно принимаю этот факт. Нет никакого протеста или отторжения.

Правда, что-то становится очково при мысли, что у неё всё-таки кто-то есть. Да тот же муж. А то, что нет кольца, может быть, просто случайность. Мало ли, возможно, она помыла руки и забыла его надеть.

Нет, однозначно нужно вытаскивать её на ужин и там узнавать подробности её семейного статуса, наличия детей и того, насколько она любит своего мужа, если он всё-таки есть.

- Олег Витальевич Белов, – представляюсь я, кидая на стол их журнал со своей рожей на главной странице. – Правда, если верить вашему издательству, то я внезапно стал Васильевым и заимел ресторанный бизнес.

Её голубые глаза вспыхивают узнаванием, хотя она даже не смотрит на журнал.

- Чёрт!.. – тихо и с отчаянием шепчет она, зажмуриваясь на пару-тройку секунд.

Открывает глаза и смотрит прямо на меня с кривой виноватой улыбкой.

- Вероника Дмитриевна, главный редактор. Приятно познакомиться. Послушайте, я признаюсь, это огромная, но, поверьте, совершенно случайная ошибка с нашей стороны. И я приношу вам самые глубокие и искренние извинения. Само собой, мы выпустим опровержение и пояснения…

Так, надо бы сделать вид, что я очень рассержен, чтобы она точно не отказалась, когда последует мое предложение обсудить компенсацию.

- От того, что вы выпустите опровержение, мне не жарко и не холодно. – достаточно жёстко перебиваю её я. – Море людей уже видели эту статью. И они запомнят две вещи: мою внешность и то, что именно с этим лицом связано что-то плохое. Мои будущие партнёры и клиенты не будут разбираться во всём этом. Они придут в мою фирму, увидят лицо владельца, и, поверьте, многие сразу же развернутся и уйдут.

Бред бредовый, но она-то этого не знает.

- Вероника Дмитриевна, вы хоть представляете, какой урон нанесли мне лично и моей фирме? Думаю, не совсем. Позвольте, я подробнее вам опишу то, с чем мне придётся теперь столкнуться после вашей случайной ошибки .

Чёрт, я так красочно и многословно даже на совещаниях не выступал.

Минут пять расписываю в красках, как сильно накосячило их издательство и она лично. Жду и ищу на её лице вину и желание сделать всё, что угодно для меня.

И хмурюсь всё сильнее и сильнее, когда ничего подобного на женском лице не проступает.

Кажется, каждое моё слово только злит её всё сильнее и сильнее.

Я даже теряюсь немного, не понимая, что идёт не так. Почему с её стороны ТАКАЯ реакция. Понятно, что свою реакцию я ей не показываю. Всё с такой же мрачной, хмурой и обвиняющей миной сижу напротив неё.

В какой-то момент замолкаю.

- Всё сказали? – по позвонку аж дрожь пробегает от её тона и лёгких ноток сарказма в голосе.

- Признаться, не такой реакции я ожидал от вас, Вероника Дмитриевна, – ухмыляюсь уголком губ, недоуменно выгибая бровь.

- А какой, Олег Витальевич? – всё также иронично. – Я должна перед вами упасть на колени и бить челом об пол, показывая степень своего раскаяния?

При словосочетании «перед вами на колени» моё воображение решило пуститься в отрыв. Как-то живо я представил себе эту картинку, и тут же последовала реакция тела: незапланированный подъем моей «нижней половины».

Кашлянув в кулак, ерзаю на стуле. Благо из-за стола она не видит, что творится со мной и какая палатка самоустановилась у меня в районе паха.

- Как же меня всё…

И далее от неё следует крепкое словцо, показывающее всю степень её злости, усталости и какой-то отчаянной обречённости.

Моя вторая бровь присоединяется к первой, пока я ошарашенно наблюдаю, как она откатывается назад, наклоняется куда-то вниз, под стол и исчезает там. Только макушку и часть спины видно.

Челюсть готовится отправиться вниз, когда Вероника… красивое всё-таки имя у неё, выныривает назад и ставит на стол бутылку коньяка и обычный стакан синего цвета.

- Блин, я думала это вино… – тихо бормочет женщина себе под нос, откручивая крышку и наливая в стакан горячительный напиток.