Попаданка и её сестры

Пролог

Когда ты любишь музыку, чтение и старую Англию, все всегда идёт не так. Чаще всего книга попадается не та. Автор не разбирается в теме, пишет ерунду, не понимает, как должны действовать герои... Так думала Эльвира, валяясь с очередной книжкой на диване и доедая зелёное яблоко. Все эти современные авторы совсем не умеют писать! Зато как пишут те, кто жил в те прекрасные времена!

Отбросив женский романчик с нарисованным на обложке страстным полуобнаженным джентельменом и юной леди в розовом платье в стиле похожем на ампир, и достала старого доброго Диккенса, который всегда был припасен у неё на случай, если книжка отказывалась неинтересной. Диккенс был интересен даже когда она перечитывала его сотый раз. "Большие надежды" она знала наизусть, а "Дэвида Копперфильда" могла цитировать чуть ли не страницами.

Комната её тоже походила на комнату из викторианской эпохи. Тут были и кружевные салфеточки, и занавески с лентами, и мебель в викторианском стиле, и даже картина в тяжёлой раме, которую ей не так давно удалось купить, изображавшую сценку из романа мисс Бронте.

— Как ты такая родилась? — бубнила мать, когда приходила к ней и заставала её в платье, стилизованном под девятнадцатый век, — вот уродилась...

Эльвира пожимала плечами. С матерью отношения не сложились. Та всегда любила её старшую сестру, а её так, для галочки. Не имея подруг или парня, она с каждым днем все глубже погружалась в старину, читая книги про попаданок и ругая авторесс.

— Как, как можно такое написать? Ну разве мог он поцеловать её на первом же свидании? Да они не представлены даже! — возмущалась она, доставая спасительного Диккенса или дежурную Джейн Остин, — зачем писать книгу, ничего не понимая в том, что пишешь?

Трупы подобных книг она выкидывала в мусорное ведро, но на следующий день приносила новую жертву. Разве можно жить без книги? Она читала везде. В метро, в маршрутке, на работе... Вот и сегодня директриса застала её за чтением, пригрозив уволить ее, если так пойдёт дальше.

— Вы, Эльвира Павловна, все витаете в облаках вместо того, чтобы заняться делом! Дети давно ждут вас! У нас концерт в Капелле через три дня! А у вас сопрано на больничном и заменить её некем!

Концерты директриса любила, поэтому их хор участвовал везде, куда только можно было подать заявку. Эльвира с трудом понимала, как дети выдерживают такое напряжение. Сама она сбегала в другую реальность, где царили совсем иные нравы, приоритетом женщины была не работа, а любовь, и главным в жизни было удачное замужество.

Саму её замуж брать не спешили. Женский коллектив не способствует частым знакомствам, а в транспорте и на улице Эльвира предпочитала уткнуться в книгу. Попытки матери "подогнать" жениха воспринимала в штыки, а интернет считала злом. Там всем только одного надо, а на это одно она не была согласна без умопомрачительной любви.

Так и ползла её жизнь. В тишине квартирки, которую ей в наследство оставила бабушка, среди тюлей и картин, старинных вазочек и с огромным шкафом книг по истории Англии, с романами про Англию, и всякими альбомами с английской модой.

— Как жаль, что нельзя стать попаданкой в нашем скучном реальном мире, — вздыхала она, перечитывая знакомые строки любимого Диккенса, — это было бы замечательно. Приключения, любовь, настоящие чувства, а не поиск банальной плотской любви! А не это вот все...

Она достала нотные тетради, чтобы проверить домашние задания своих учеников, которым она заодно преподавала сольфеджио. Но Диккенс на диване манил к себе. Эльвира заставила себя закончить дела, потом наконец-то уединилась с любимой книгой. Но было уже поздно, глаза её слипались, она подумала, что давно пора спать, но так хотелось дочитать ещё главу.

Последнее, что помнила Эльвира — тягучий, сладковатый запах старой бумаги и шуршание страниц. Она дочитывала «Лавку древностей» Диккенса, и перед глазами стоял образ Нелли, бредущей по пыльным дорогам старой Англии с дедом-чудаком. «Каково это — проснуться в другом веке, в чужой коже?» — мелькнула праздная мысль, глаза закрылись сами собой и она провалилась в сон.